Судьи остановили гонку, назначив повторный старт, на который смогли выйти 19 машин из 26. На этот раз Херберт старт проспал, и вперед вырвались Мартини и Доннели. Следом за Хербертом шел все тот же Фойтек, и в том же самом «Друидс» швейцарец попытался пройти Джонни по внешнему радиусу. Как и 40 минутами ранее, маневр не увенчался успехом – опыт Морено Фойтеку на пользу так и не пошел.
Наверное, это странно, но я помню вообще все – до тех пор, пока находился в сознании. Помню, как вышел из поворота. Я бы не сказал, что выход получился плохим, но я сразу заметил Фойтека в зеркалах. Подумал, что, если я чуть смещусь в центр, он не сможет дожать меня в конце прямой. Расстояние сокращалось, он не собирался уступать. Я не перекрывал ему траекторию, не делал резких движений, но на протяжении всего подъема к мосту он оставался рядом, а потом задел меня. Машину развернуло поперек и понесло в стену. Я собирался сказать что-то вроде: «Ох, вот дерьмо», – но времени хватило только на «Ох». Жизнь не пронеслась перед глазами, нет, это все глупости – ничего подобного не произошло. Первый удар получился лобовым. Глаза закрылись, но я помню, как меня развернуло и понесло в обратном направлении. Помню второй удар – о металлический рельс с противоположной стороны. Когда я открыл глаза, то понял, что все еще на трассе. Кокпит был разрушен, я смотрел вниз и видел асфальт, траву. Посадка была достаточно высокой, и я не видел своих ног. Первая мысль была: «Я потерял все, что ниже коленей». В общем, я понимал, что у меня проблемы. Помню, как постоянно кричал: «Разбудите меня! Разбудите меня!» – потому что не хотел верить, что это произошло. Но я действительно помню все – я ни на минуту не потерял сознания.
Херберт и Фойтек соприкоснулись на огромной скорости: Грегор после нескольких кульбитов отключился от удара по голове, а в
Врачи были убеждены, что на этом карьера гонщика завершена – они часто слишком пессимистичны в отношении наших героев. Наверное, каждый в жизни получает тот урок, который должен получить. Авария кардинально изменила Джонни. Нет, она его не сломала, не заставила покинуть автоспорт, но из сорвиголовы, прыгавшего за руль со словами «напролом», Джонни, успевший к тому времени получить от коллег прозвище Мальчик-с-пальчик, превратился в одного из самых аккуратных и вежливых пилотов в мире. Это не говорит о том, что он стал медленным, нет – он не разучился бороться, но так, чтобы намеренно подвергать других пилотов риску столкновения… Больше он этого не делал никогда в жизни.
Дальше Херберта ждал труднейший период реабилитации. Повреждения ног были настолько серьезными, что он до сих пор ощутимо прихрамывает.
Холодным декабрьским днем над трассой в Сильверстоуне висел густой туман. Не менее густое, почти ощутимое физически, напряжение повисло в
«Ничего не выходит…» – мрачно заявил Джонни. «О, ты действительно думаешь, что не сможешь? О…» – на лице Коллинза читались растерянность и крайняя степень разочарования, а в душе босс команды матерился на чем свет стоит. В самом деле, чего он ждал от парня, которого несли к автомобилю на руках?
