– Мам, там с неба валится такая мокрая красивая Африка-урафрика, а они все от меня попрятались, почему?
Мама не успела мне ответить, как папа подплыл к нам и шлёпнул меня хвостом. Такое у нильских крокодилов строгое наказание: если отец недоволен ребёнком, он больно угощает его ударом хвоста (хвост у нас очень сильный, сильнее – только челюсти). А мама сказала мне строгим голосом:
– Кажется, сегодня закончилось твоё детство, сынок. Ты должен понять: никто нас в животном мире не любит. Всё, что тебе нравится, их пугает. Обезьянки, волки, страусы – что для них дождь? Неприятность, неудобство. А для тебя?
– А для меня под дождём лежать или плавать – это очень хорошая жизнь, мама!
– Вот видишь. Поэтому, сынок, у тебя не может быть друзей сейчас, когда детство закончилось.
– А что же у меня теперь начнётся?
– Теперь ты будешь жить только со мной и отцом. Ты увидишь, папа совсем не злой. Он тебе расскажет много интересного!
– Мне было так с тигрёнком интересно…
Но папа придвинулся ближе к маме и тихо-тихо, грустно-грустно сказал:
– Когда ты веселился с другими малышами, мама плакала. Сказать почему?
– Почему, папа?
– Потому что боялась за тебя. Ты для них не ребёнок. Ты для них – крокодил! Кро! Ко! Дил!
Скоро ушёл из памяти и папин гнев, и шлепок хвостом, а потом уже и мне не хотелось вспоминать, как в детстве мы веселились с обезьянками и тигрятами. Когда я смотрю на них, они сразу отворачиваются, как будто меня совсем нет. Мне их даже немного жаль, ведь у них тоже закончилось детство.
Зато теперь у меня началась очень интересная «школа» – так папа называл свои со мной разговоры.
Школа моя проходила в те дни, когда шло кормление. Еду доставляют прямо в бассейн, как положено, ровно два раза в неделю. Когда моё детство ещё длилось, кормёжку я получал через день, а у взрослых речных крокодилов аппетит появляется иногда два раза в неделю, а зимой – раз в месяц или ещё реже.
Урок первый. Папа говорит:
– Вот ты сегодня отказался от хорошего карпа, но съел всех насекомых. Конечно, ты уже можешь пробыть три дня без еды. А знаешь, сколько времени должны были ждать наши прадеды и прабабушки? На берегах Нила им ведь никто не подавал обедов.
– А сколько они ждали? Три недели?
– Нет, сынок, и тогда, и теперь большие семьи наших родных терпят два-три месяца, а иногда, в самых редких случаях, даже полтора года. Зато в сезоны жары, когда целые стада антилоп переходят из пустыни к лесным и травянистым берегам, мы охотимся на них, и вкуснейшего мяса хватает надолго.
– А они почему на нас не охотятся? Им просто неохота, что ли?
– Они травоядные, не охотники. Им охота поживиться травкой, но как только они подходят к воде попить, наши их – раз! Удар хвостом – и тащат на дно!
– А на дне у них столовая?
– Нет, чудак, там надо добычу хорошенько вымочить, чтобы потом, на берегу, разделить зубами на всю семью и с аппетитом кусками заглатывать. А ты сегодня поленился есть рыбу и насытился насекомыми.
– Я просто хотел вам с мамой побольше оставить. А как будет называться «насекомое» по-нильски, по-крокодильски?
– Ты смешной, Димка (это моё зоопарковское имя). По-нильски-крокодильски мы с древних времён кричали, когда удача сама несла нам обед: «Слава тебе, Себек!»
– Себек – это директор зоопарка?
– На воле директора не водятся, на воле только дикие звери, рыбы и саранча!
– Саранча – это кто?
– Это твоя сегодняшняя еда. Вкусно было?
– Очень! Слава тебе, Саранча!
Тут мама так засмеялась, что за решёткой одной из клеток появилась симпатичная мордочка бурого медвежонка Гарика.
– Ну, слушай, Димка, и запоминай. Урок нашей школы закончится до следующего обеда, – и папа тихо зашептал мне прямо в ухо, не желая, чтобы соседи подслушивали: – Сначала разберёмся с едой. Насекомые из нашего меню называются так: лесные тараканы, по-научному, «блаберус дискоидалис», а саранча – «логуста мигратория».
– А медвежонок Гарик?
– Не перебивай папу! – шепнула мама.
– А «слава тебе, Себек!» – кричали наши с тобой предки ещё миллион лет назад. Себек – это главный бог для всей Северной Африки, бог дождя и великого Нила, бог защиты всех крокодилов, он и сам называл себя: «Бог-Крокодил». Всё! Урок закончили.
Папа легко спихнул меня в бассейн и с улыбкой добавил:
– А нас с тобой зовут «крокодилус нилотикус». А бурого медведя с древних времён звали «урсус арктос», по-русски ещё говорят: «мишка косолапый». Вот теперь точно всё! – И папа нырнул в наш водоём.
Я поплавал час или два и вдруг заметил, что мишка Гарик как стоял, так и стоит в своей клетке, за мной наблюдает. Я хотел рассердиться, что он подслушивает чужие разговоры, а потом расхотел: я ведь слышал от мамы, что у Гарика нету родителей, есть только братец Толик.
Я подполз к углу между нашими клетками и спросил:
– Ты чего так долго не двигаешься с места?
А он молча стоит и не отвечает.
– Эй, Гарик косолапый, ты по-зоопарковски умеешь говорить?
А он:
– Я люблю слушать про непонятное.
– Разве это интересно?
– А что может быть лучше? Про медведей я сам знаю, а чего не знаю – то мне Толик рассказывает, когда просыпается.
– А он часто это делает?
– Рассказывает?
