Мне вспомнилось, как в далеком детстве мы, ребятишки с улицы Двор Вождя, ходили купаться на так называемые Технические Пруды мимо огромной лужи расплавленного гудрона. Однажды на это гиблое место неведомо зачем забрела белая пушистая коза. И застряла там. Застряла намертво, всеми своими четырьмя ногами-копытами. Жалобно мемекая, она взывала о помощи, увязая всё глубже и безнадежнее. Нам было жалко глупую козочку, но лезть в разлившееся море липкого гудрона было ещё страшнее, чем в болотную трясину за камышами. Нашелся среди нас и такой урод, который развлечения ради стал кидать в бедное животное камни, воспользовавшись его беспомощностью. Будь коза на воле, мы скорее всего присоединились бы к затесавшемуся среди нас извергу. Но действовало правило: лежачего не бьют. Пока я собирался остановить метателя камней, кто-то уже успел дать ему в глаз.
На следующий день, совершая привычный путь к месту купания, мы наблюдали захватывающую сцену спасения измученной козы добровольцами из Общества Защиты Животных. Ей повезло: вряд ли она выкарабкалась бы самостоятельно. Я сейчас тоже влип крепко и, как ни неприятно было в этом признаваться, постепенно приходил к горькой мысли, что без посторонней помощи, без некоего спасительного импульса извне мне никогда не выбраться из болота искусственной депрессии.
Вывести из строя клубок-колобок было парой пустяков. Загвоздка состояла в том, что блокировка подавляла действия, направленные во вред клубку. Блокировку я мог бы снять, но чтобы врубать при этом изо всех сил, нужно было сначала… разрушить блокировку! Получался порочный круг. Я понимал, что с каждой своей уступкой, с каждой следующей минутой пассивности и непротивления опускаюсь ниже и ниже, оказываясь в опасном привыкании к положению субъекта, поставленного в страдательный залог, – том самом привыкании, когда начинаешь воспринимать унизительное существование как единственно возможное, как должное и естественное, как непеределываемое в принципе по причине таких милых сердцу безвольного труса оправдательных форсмажорных сил и обстоятельств. Я отдавал себе отчёт, что чем дольше буду оставаться под прессом таинственного Определителя и его придурковатых и злобных слуг, тем труднее будет освободить тело и дух из липкой скверны страдательного залога. Вот я уже докатился до беспричинного убийства… Что дальше? Во всяком случае, Эстафету мне обещали не слишком длинную. Значит, времени на поиски выхода в обрез.
