За время нашего отсутствия монстры подтянулись ко входу в туалет. Никто из них и не подумал спросить, куда подевался Труф. Скрестив чешуйчатые руки на груди и широко расставив ноги, Ксакр несколько секунд изучал моё лицо.
– Вот что, мокрушник, – наконец презрительно процедил он, – сейчас тебя отведут в Павильон Гнусностей. Будь моя воля, я бы тебя заставил целиком его осмотреть. Благодари Определителя, что недолго там пробудешь. – Он состроил злорадную гримасу. – Но учти, я не прощаюсь.
– А зря, – тихо сказал я, но в полупустом ангаре слова прозвучали неожиданно громко.
Клубок запрыгал под ногами резиновым мячиком.
– Что ты сказал, сморчок патлатый? – взревел Ксакр, подступая вплотную и при этом невыносимо скрипя идиотскими белыми сандалиями на платформе.
– Я тебя в гробу видал, – снова непривычно тихо для себя, но твёрдо проговорил я, радуясь в душе, что язык остался послушен мне и я могу бороться с этими негодяями в белых тапочках если не кулаками, то хотя бы словами.
Ксакр без замаха двинул мне ногой в пах. Я услышал хруст прикрывавшей причинное место раковины и в который раз подивился тому, что меня выпустили на Эстафету даже без минимального шмона и обыска. Раковина выдержала удар нелюди, а вот Ксакр здорово зашиб ногу. Озверев от боли, он повторил удар, на сей раз угодив мне в область желудка. Свет в глазах померк. Скрючившись, как горбун, собирающий милостыню у ворот старого кладбища, я в течение нескольких секунд безуспешно пытался сделать вдох. Ещё одним несильным ударом в голову Ксакр опрокинул меня на спину. Постоял надо мной, поскрипел сандалиями, пару раз хлюпнул байпасом. Затем приказал двоим уродцам остаться при мне и, забрав с собой остальных, молча растворился в полумраке.
Глава 18
Через неприметную узенькую дверцу, спрятавшуюся в плохо освещённом закутке ангара неподалеку от эшафота, Мырк и Клиск вывели меня наружу. Естественно, клубок продолжал исполнять свои молчаливые обязанности, шелудивой собачонкой беспрестанно крутясь у меня под ногами.
