– Да, молодой человек, – радостно провозгласил он, клещом вцепившись в полузадохшийся от его упражнений маленький пластмассовый кружок, – ваши слова подтверждают мою теорию наилучшим образом! Вы жаждете увидеть гнусности, вы ожидаете подлинных откровений от этого убогого Павильона? Напрасно! Повторяю: всё законсервированное здесь вы неоднократно видели, всё это вы по многу раз переживали. Более того, вам приходилось принимать непосредственное участие в этих, смешно сказать, гнусностях! Вы трусливо и равнодушно проходили мимо них, когда имели возможность наблюдать их воочию, или как ни в чём не бывало продолжали их творить, когда были их активным инициатором, не задумываясь над моральным аспектом своего поведения. – Он наконец выпустил пуговицу и лукаво погрозил мне пальцем. – Тем не менее я доволен, что мы с вами единомышленники. Лично я всегда был глубоко убеждён в естественной тяге человека к самым ужасным гадостям и гнусностям на свете.
«Скользкий старикашка! – с досадой подумал я. – Вон как вывернул: приписал мне собственные мысли да ещё и записал единомышленником».
Вслух же сказал:
– А этот ваш Определитель тоже так считает?
Забытый нами клубок вдруг вспыхнул ярче сверхновой звезды.
Улыбка вспугнутой змеёй сползла с лица Лукафтера, на секунду обнажив такой отвратительный оскал, что у меня сразу пропала охота шутить.
Однако этот стрекулист быстро овладел собой.
– А как же иначе! – горячо вскричал он. – Ведь именно потому, что так думает Определитель, думаем и все мы!
Я собрался выразить удивление, но вовремя раздумал. Мне давно стало ясно, что здесь разномыслие не в почёте, более того – оно жестоко наказуемо.
– Приспосабливаясь к социальным условиям, человек развивает в себе те черты, которые заставляют его желать действовать так, как он должен действовать, – задумчиво проговорил я, вспомнив известную работу о групповом самогипнозе.
– Совершенно верно! – радостно подхватил Лукафтер.
– Значит ли это, что вы разговаривали с Определителем на сию животрепещущую тему? – спросил я, тоже решив повалять дурака, оправдывая одно из своих кодовых имён, наполненное замечательным русским содержанием.
Лукафтер деланно рассмеялся.
