Татуированный неторопливо вышел из круга и остановился в трёх шагах от доходяги. Несколько секунд ражий детина брезгливо разглядывал съёжившего и подобравшегося от страха заморыша, потом, сокрушённо вздохнув, укоризненно проговорил:
– Чучело ты, чучело, зачем ты маму мучило? – И вдруг произвёл неуловимое движение лопатой.
Доходяга не успел среагировать на первый взмах, а татуированный уже проводил второй выпад.
Депрессируемый клубком, я не мог войти в рабочий ритм, поэтому не уловил, что произошло.
Татуированный стоял, как и раньше, в паре шагов от доходяги, уничижительно названного им чучелом, и с кривой ухмылкой поигрывал лопатой.
Человек вдруг тяжко охнул и застонал, замычал, как при сильной боли. Только сейчас я разглядел, что его голова кровоточит сразу в двух местах. Он еле удерживался на подгибающихся ногах, готовый упасть на песок, где уже валялись его отрубленные уши. Едва до меня дошло, что татуированный лишил бедолагу обоих ушей, как снова сверкнул на солнце отточенный острее ятагана штык лопаты, и бездислокационное лезвие горизонтально вонзилось в грудь человека.
Татированный с кряканьем выдернул лопату из обмякшего тела и вдруг быстро протянул её мне.
Я и глазом моргнуть не успел, как мои пальцы рефлекторно обхватили черенок. Я с ужасом смотрел на свои руки и на лопату и чувствовал, что делаю что-то не то, но выкатившийся из круга клубок буквально ослепил меня исходившим от него ощутимо весомым и красным, как человеческая кровь, светом, и не смог отшвырнуть орудие убийства.
– Воплоти в жизнь мечту детства, лохматый! – оглушительно прошептал мне в ухо татуированный. – Когда ещё представится такая отличная возможность?
От клубка исходил уже не просто свет, а тёмно-красные, напоминающие лепестки подсолнуха протуберанцы.
– Эй, ты, добей чучело! – угрожающе выкрикнул Бетик.
Тяжело раненный человек продолжал топтаться на месте, как пьяный, и всё никак не мог упасть. Я тупо подумал, что татуированная горилла хирургически точным ударом острой, как скальпель, лопаты умело подготовила жертву для завершающего удара.
Какая-то тёмная сила вытолкнула меня из круга. Схватив лопату наперевес, словно ружьё в штыковой атаке, я с непроизвольным, вырвавшимся будто из чужого горла сладострастным хаканьем вонзил бездислокационное лезвие точно в беззащитное сердце похожего на Вольку Кочнова человека.
Изо рта несчастного доходяги вырвался мокрый клёкот, и он замертво рухнул на землю.
