Я хотел принести им как можно больше вреда и погибнуть, дабы не быть выброшенным вон с чёрным круглым штампиком на ягодице, представляющим собой внедряющееся под кожу и в самую душу несмываемое и невыводимое клеймо металлизированной микроантенны, с помощью которой диктатор сотоварищи управляет человеком по своему усмотрению, куртит и вертит им, совершая над ним «действительно детерминистские действия» и организуя его жизнь на «подлинно детерминистских началах». Я бы согласился вернуться домой несмышлёным розовым карапузом или восьмидесятилетним стариком, я был готов на всё — но только не на то, чтобы взойти на красное крыльцо родного дома тупой слюнявой скотиной с гремушкою на шее и с позорным тавром на заднице…
Растекшийся по залу дым постепенно рассеивался, окружающие предметы приобретали привычные чёткие очертания, и вместе с тем улегалась пыльная буря в моей раскалённой как песок аравийской пустыни голове. Весь устрашающе громоздкий алгебраический многочлен неразрешимых жизненных проблем распался вдруг на до смешного простые взаимно сокращаемые составляющие, преобразовавшись в конце концов в неприличный своей незатейливостью жестокий ответ:
Ж И З Н Ь Е С Т Ь В С Е Г О Л И Ш Ь
Д Е Ш Ё В А Я Б У М А Ж Н А Я В Е Р Ё В О Ч К А
С З А В Я З А Н Н Ы М И Н А Н Е Й
Р Е Д К И М И У З Е Л К А М И С О Б Ы Т И Й
Сжимая в руке тёплый пистолет, я наблюдал из укрытия, как Депо заполняется охранниками в чёрных тараканьих и серых мышиных мундирах. Одни появлялись из выходящих на антресоли дверей, другие спускались по лестнице из квадратного потолочного люка. Уцелевшие от взрыва охранники тоже изготавливались к бою. Наши обоюдные задачи казались сейчас предельно простыми, ибо нет ничего проще, чем стрелять на поражение.
Тут я увидел на антресолях несколько уродливых фигур с длинными и будто бескостными руками.
Карлики!
Да, это были именно они. Их появление означало, что за каким-то чёртом я понадобился заговорщикам живым. Наверное, для проведения показательной публичной казни или каких-нибудь изуверских медицинских экспериментов. С помощью карликов они собирались опять спеленать мою волю. Что ж, я был готов дать им отпор. Я не хотел повторять старую ошибку и позволить запрячь себя в вонючую потную сбрую страдательного залога. Эти последние секунды жизни мне так хотелось побыть самим собой!
Гуманоиды в тёмных мундирах пинками погнали пятёрку соплемеников Лапца с антресолей на пол. Те подчинялись неохотно, то и дело цепляясь сверхдлинными руками за перила, ежесекундно притормаживая и переговариваясь между собой, — словом, безбожно тянули время. Свет мертвенно-бледных потолочных светильников отражался от их голых, как старая безжизненная планета, шишковатых черепов. Карлики пока не видели меня, но я не думал играть с ними в жмурки или прятки. «Спиттлер» обладал большой убойной силой, и я собирался умело использовать это прекрасное качество излюбленного оружия.
Сойдя вниз, карлики неумело выстроились цепью и, понукаемые гуманоидами, медленно двинулись в мою сторону, пытаясь воздействовать на мой мозг все вместе, в унисон. Это у них, идиотов от рождения, получалось из рук вон плохо, да и разделявшее нас расстояние было довольно большим. А скоро стало получаться ещё хуже, потому что выбив из цепи для начала двоих карликов, я совершенно расстроил их и прежде не совсем гармоничное мозговое «пение».
Обнаружив моё «прекрасное убежище», охранники принялись обстреливать кожух, не давая мне высунуть головы, продолжая гнать троих оставшихся в живых мутантов впереди себя, используя их теперь в тривиальном качестве обычного пушечного мяса. Даже будучи в рабочем ритме, я всё сильнее ощущал нарастающую злую волю карликов, которая растапливала мой мозг. Ещё минута — и из-за кожуха выйдет на открытое пространство слюнявый дегенерат Ольгерт Васильев, вряд ли смогущий вспомнить своё настоящее имя. Покорно прядая остатками ушей, он как заблудившаяся кобыла с облегчением отдаст себя в нечистые руки приверженных детерминизму коновалов, которые тщатся излечить человека от самого себя с помощью «специального комплекса средств социального проектирования».
