— Свистишь, ко… то есть я хочу сказать, не завирайтесь!
— Тогда пеняйте на себя, — глухо проговорил он и, отвернувшись, занялся кнопками на панели бокса.
— Так-то лучше! — заметил я.
Определитель не откликнулся, продолжая колдовать с кнопками и рычажками похожего на игральный автомат сейфа с таким видом, будто и впрямь намеревался сорвать солидный куш в непонятной для меня игре. С величайшей осторожностью он отворил дверцу и сунул руку внутрь. Я видел, как напряжённо ссутулились его неразвитые плечи и каким обильным п
В следующее мгновение в лицо мне глянуло зловещее дуло никелированного револьвера примерно сорок пятого калибра, которое с ужасным грохотом выплюнуло в меня тяжеленную пулю — надо полагать, серебряную.
Благодаря хорошей реакции я надавил на спуск «спиттлера» чуть раньше, чем пуля достигла меня. Она угодила в левое ухо, мои же две завалявшихся в первой обойме пули поразили Определителя прямо в глаза, став теми самыми медными пятаками, которые кладут на веки покойнику. Или, чёрт побери, не медными, а серебряными. Он и успокоился навеки, выронив заряженный уникальными аргентумными патронами револьвер и распластавшись на полу возле незакрытого сейфа.
Да, Бог был на моей стороне, но и для дьявола я пока не был потерян. С одним срезанным лопатой ухом и разорванным пулей другим я смахивал на драного кота, любителя душераздирающих полночных песнопений и визгливых драк на раскисающих мартовских помойках. Но было в нынешнем моём положении и одно неоспоримое преимущество: теперь даже при всём желании никто не сможет оттаскать меня за уши…
Я выбросил пустую обойму, живо перезарядил «спиттлер» и, наплевав на защитную сигнализацию, бросился к раскрытой дверце бокса. Вопреки ожиданиям, никаких звуковых сигналов в виде воя и рёва сирен не последовало. Но это не настроило меня на благодушный лад: сирена могла выть там, где сидели отвечающие за безопасность Определителя люди. Увы — внутри сейфа было пусто: этот бокс использовался для хранения никелированного стреляющего мастодонта в расчёте на непредвиденные случаи.
Я вооружился пропуском и открыл следующий бокс. С замирающим сердцем заглянул внутрь и увидел нечто вроде хоккейной шайбы или коробочки из-под сапожного крема. Забрав нейтрализатор, поспешил покинуть запретную зону. Забился в какую-то нишу и предался размышлениям.
Размышления были невесёлыми. Я ликвидировал Главного Бабуина и завладел бесценным в буквальном и фигуральном смысле приборчиком, но ни на шаг не приблизился к заветной цели. Мне позарез требовался компетентный помощник, который переправил бы меня через межпространственный тоннель. Без такого помощника приборчик не стоил и выеденного яйца. Я даже пожалел, что преждевременнó привёл хитрована к полному финишу и создал себе новую проблему.
Кругом было тихо, и я покинул тесную нишу. Присев на станину какого-то агрегата под защиту большого металлического кожуха, стал взвешивать шансы быстро отыскать кого-то из трёх потенциальных помощников.
Выйти на зеленоглазую Лизель нечего было и думать — след её потерялся безвозвратно.
Архивариуса Электронного Архива я не знал в лицо, а выяснять, кто он, что он и где содержится под арестом, не было времени. К тому же архивариуса ещё надо было бы освобождать из заточения!
Оставалась последняя надежда — Вомб Ютер. Открытие, на которое навела меня пуговица, давало основание считать, что Вомб находится где-то поблизости. Чтобы разыскать медсестру, сначала надо пробраться к чудесному лифту. Задача тоже непростая, но вполне мне по плечу.
Поднявшись с холодной станины и проверив «спиттлер», я собрался покинуть Депо, но в последний момент что-то меня насторожило. Может, дело было в неестественной тишине или в какой-то незначительной детали, исподволь проникшей в подсознание. Я занервничал, покрываясь холодным потом. Меня посетило неизведанное ранее ощущение — будто я балансировал на острие высоченного шпиля и знал, что не удержусь на нём и в конце концов сорвусь вниз. Смерть была совсем рядом, а я лихорадочно пытался запомнить мельчайшие детали открывающегося с захватывающей дух высоты прекрасного летнего пейзажа, странным образом полагая, что запечатлевшийся в памяти чудесный ландшафт примирит меня с неминуемой смертью.
Рука непроизвольно потянулась к нейтрализатору. Чем дольше я всматривался в чёрный, донельзя похожий на хоккейную шайбу диск, тем большее волнение охватывало меня. Не может быть, чтобы сигнализация не сработала. Почему же бездействует охрана? Кажется, я где-то прохлопал своими обезображенными ушами. Почему обо мне забыли? Наверное, потому, что в данный момент я не представляю большой опасности. Но как это может быть? «А вот так, бродяга, — отвечал я самому себе. — Либо во второй обойме нет серебряных пуль, либо…».
