И тут невольная улыбка озарила моё будто присыпанное серой землёй лицо. Нет — во второй обойме пули тоже должны быть серебряными: те, кто хотел убрать Определителя моими руками, не могли знать, какая именно пуля полетит в него!
«Ну а второе «либо», бродяга?» — не отставал я от себя, вертя в руках подозрительную «глюковину».
И вдруг, слепо повинуясь спасительному внутреннему импульсу, переложил нейтрализатор в правую руку, размахнулся и зашвырнул чёрный диск к противоположной стене огромного зала — туда, где смутно маячили причудливые контуры неведомых машин. Пока шайба летела по воздуху к «чужим воротам», я успел спрятаться за кожухом стоявшего рядом агрегата.
Вскоре до меня донёсся лязг металла о металл, последовала пара отскоков — и в жутковатой тишине просторного Депо раздался звук катящегося по железу тяжёлого предмета: нейтрализатор встал на ребро. Через несколько секунд он наткнулся на не видимую мною преграду и, задребезжав как большая монета, окончательно улёгся на полу.
В тот же миг у дальней стены рахдалось несколько возбуждённых голосов. Доселе не подававшие признаков жизни охранники обнаружили себя. Кровь бросилась мне в лицо: слова Определителя о заговоре против него и мои запоздалые соображения на ту же самую тему получили весомое подтверждение. Значит, всё это время заговорщики не выпускали нас с ним из-под контроля, спокойно выжидая, когда я приведу их босса к полному финишу.
Я изготовился к стрельбе, но быстро убедился, что сделал это преждевременнó. События приняли неожиданный оборот. После яростной и злобной ругани у дальней стены произошла суетливая возня — и я увидел, как нейтрализатор, описывая крутую дугу под высокими сводами зала, возвращается ко мне. Охранники не собирались бежать из собственной вселенной и великодушно отказывались от нейтрализатора в мою пользу. Я засёк точку его падения и, маскируясь за кожухами механизмов как попавший под обстрел солдат, быстро отыскал чёрный диск и отправил его по обратному адресу.
Везунчиком я был, потому и уцелел. У той стены бабахнуло так, что меня приподняло сантиметров на двадцать от пола, а искалеченные уши на некоторое время оглохли. Сделав несколько глотательных движений и обретя слух, я осторожно высунулся из-за кожуха.
Наступающим с моря туманом по залу распространялся едучий дым, сквозь который пробивались душераздирающие стоны оставшихся в живых, но раненых охранников. Один из них, заброшенный взрывной волной на металлические антресоли, визжал как недорезанный поросёнок. Ног ниже колен у него не было, каким-то чудом он держался на поручнях, повиснув на них животом. Он верещал не переставая, и кто-то из его уцелевших приятелей выстрелом в разодранный в нескончаемом крике рот заставил беднягу замолчать навсегда. Труп совершил несколько колебательных движений и сорвался с ограждения галереи, отметив падение глухим стуком.
Взрыв не прошел бесследно и для меня — и в прямом, и в переносном смысле. Он перетряхнул скопившиеся в голове, как в трубке детского калейдоскопа, осколки, кусочки и фрагменты недооформившихся мыслей, догадок и предположений — и они наконец встали на нужные места, образовав чёткую, законченную и гармоничную картину. Она читалась как откровение.
Я понял, кто, где и когда подменил мне патроны. Это могла сделать только Лизель. Времени у неё на это было — вагон и маленькая тележка. Заговорщики прекрасно понимали, что освободившись из-под надзора клубка, я постараюсь покончить с главной пружиной, приводящей в действие механизм Мира Детерминатора. Они знали также, что если меня схватят, то и в этом случае личная встреча с Определителем будет мне обеспечена — именно этот второй вариант и реализовался. Не могли они знать лишь того, что к моменту «исторической встречи» я не израсходую боезапас. Значит, рассчитывали, что и безоружный я так или иначе покончу с Главным Бабуином.
Тот факт, что заговорищикам нужно было рсаправиться с Определителем моими руками, объяснялся просто. Естественной выглядела своеобразная щепетильность людей, не желавших, чтобы его убивали «свои», пусть даже какие-нибудь пацифисты, инсургенты, революционеры либо уголовные элементы. Весьма соблазнительно было выставить в качестве убийцы взбунтовавшегося эстафетчика, «пришлец
