Короткий стук в заколоченное окно, и Ёж услышал знакомый голос: «— Э мимо ходи, как дуплетом шмальну, голова не найдешь,» — Жора нарочно говорил с сильным кавказским акцентом, так он делал всегда на рынке, когда покупатель не нравился. «— Жора, не пугай, открывай, это Ёжик.»
Через пять минут старые знакомцы пили крепкий чай и узнавали друг от друга новости. Ёж рассказал все, что слышал по радио, а торговец рассказал о городских новостях:
— Как шарахнуло, по утру понеслось, кто что пронюхал, да если было куда, все на колёса и ходу. Из пятиэтажек прям подъездами валили. На вокзале маленькая война была, как в Отечественную на крышах вагонов ехали, лишь бы от Москвы подальше. — Да мы и так не близко, — хмыкнул Ёж, — пятьсот вёрст как никак.
— Потом было подутихло, и бабах, а «зона» то на свободе. Короче вертухаи остались в колонии все, что там с ними сделали, одному аллаху ведомо.
— Жора, тыж атеист.
— Ай брось, только на Всевышнего надежда.
Разузнав где, что и как, Еж отправился выручать свою единственную Катюху.
— Может оставишь эту затею, друг? Мало Катюх таких что-ли, а? Может другую тебе найдем, баб нынче вольных море, а?
— Нет, пока я сюда шел, понял, Катюха мне нужна. Мелодрамма, бляха муха, может из за того что я ее не забрал она там и страдает.
К дому Катюхи Еж мог дойти с закрытыми глазами, ну так и дошел, участковый, как и говорил Жора, блестел белыми глазами на антенне. Еж перелез через забор возле летней уборной, подкрался к кухне и замер у стены. Минут пять спустя он услышал писклявый голос «-Коря, я отолью.» И тут же ответ: «-Вали». Не успел Еж прижаться спиной к стене, как дверь распахнулась и в светлый прямоугольник ударила парящая струя. Шумный выдох, два шага, и дверь стала красной. Сипатый получил удар ножом в правый бок, видимо в печень, и умер быстро. Перепрыгнув умирающего уголовника Еж выдергивал из за спины карабин. Упав у порога комнаты, из которой доносился запах шмали и звуки музыки, уперся левым локтем в порог и провел черту слева направо перечеркивая видимое пространство, произведя пять выстрелов.
Спустя время он оглядел комнату, посмотреть было на что, троим снесло черепушки, а одному вывернуло внутренности наизнанку, ну хоть угомонились…
— Жора, девчонок пристрой, не подведи.
— Нет, брат, отвечаю, в гости заходи.
— Зайду.
..Они уходили в сторону рассвета, Еж, угрюмый сорокалетний мужик, и его подруга Катюха, девушка за тридцать. Но шагая рядом и держась за руки, на зло холодному ветру они оба думали — КАКИЕ НАШИ ГОДЫ…
— Виталик, сына, вставай! Вставай! Там с отцом плохо!
Виталик с трудом открыл глаза. Его мозг уже осознал, что нужно как можно быстрее встать, но тело повиновалось слабо. С трудом поднявшись на локти, он спросил:
— Мам, что случилось?
— Я не знаю. Иди сюда быстрее!
Кое-как поднявшись Виталик накинул на себя халат и направился в родительскую спальню. Мать стояла у двери, словно не решаясь идти дальше, а на кровати лежал отец. Виталик сразу понял, что отец не спит. Он осторожно коснулся отцовской руки и поняв, что та холодна как лед, резко отдернулся. Мать вскрикнула и зажала рот рукой, из глаз её потекли слёзы. Виталик несколько секунд постоял в нерешительности, а потом сказал:
— Мам, быстрей звони «ноль-три», пусть срочно приезжают! Мам, пожалуйста, быстрей.
Врачи тут уже ничем не могли помочь, это Виталик понимал четко, но нельзя было дать маме вот так вот сходу впасть в истерику, пусть лучше что-то делает, пусть не теряет надежду. А пока мама звонила с домашнего, Виталик вернулся в свою комнату, нашел мобильник и набрал сестру:
— Алло. Привет, Света. Я понимаю, что шесть утра и всё такое, но… Не перебивай, пожалуйста, ладно? Ты должна срочно приехать к нам. Отец… Он умер, Света… Я не знаю, что случилось, может и сердце. Да. Скорую мама вызывает, но уже поздно. Приезжай, пожалуйста, побыстрее, а то я не знаю, что сейчас с мамой будет. Хорошо, жду.
Затем Виталик быстро переоделся, вытер рукавом набежавшие слезы и пошел в приемную, к матери.
— Мам, что сказали… — он словно врезался в невидимую стену.
Мама полулежала в большом кресле, рука её безвольно свисала вниз, а на полу валялась трубка телефона. Виталик остановился, боясь подойти поближе и убедиться в том, чего очень боялся.
— Мам? Мам, что с тобой?!
Но сидящая в кресле женщина не реагировала. Её широко раскрытые глаза бездумно смотрели в потолок, лицо было спокойным, умиротворенным.
— Да что такое!? — с отчаянием выкрикнул Виталик.
Поборов свою нерешительность он подошел к матери, схватил её за плечи и легонько встряхнул. Ничего, только голова безвольно качнулась из стороны в сторону.
— Мам! Мам! Очнись, пожалуйста!
Всё зря: дыхания не было, пульс отсутствовал.
Виталик поднял с пола телефонную трубку и нажал на кнопку повтора. Высветился номер экстренной службы, а это значит, что мама успела им позвонить. Но сейчас было занято. Странно. Виталик набрал номер ещё раз. Снова занято. Ещё раз.
