Допрашиваемый коротко взглянул на пистолет и отвернулся, не говоря ни слова.
– Александр Берг, – сказал я, – вы, советский гражданин, отдали свои документы иностранцу Алексу Грину… Это тяжкое преступление…
Допрашиваемый повернул голову ко мне, и несколько мгновений мы напряжённо смотрели в глаза друг другу.
– …И тем самым способствовали его проникновению на наш корабль «Советский Сахалин» для совершения диверсии, направленной против нашего государства, – закончил я. – Вы признаёте это?
Молчание.
– Уведите его! – распорядился я, вложил пистолет в кобуру и вышел из квартиры доктора Берг.
Больше всего на свете я хотел бы сейчас задушить предательницу-докторшу своими собственными руками!
Впрочем, с гораздо большим удовлетворением я бы придушил этими же самыми руками её американского сообщника, шпиона Алекса Грина…
***
И вновь я оказался на диване, погружённый в лихорадочные размышления, наедине с бутылкой виски.
Что задумал осуществить Грин при помощи хитроумной Анны Борисовны?
Он ищет неоспоримые документальные доказательства наших сделок с желтокожими макаками. Я знал, что протоколы гостеприимства обязывают капитана корабля пригласить высокопоставленных японцев – военных и гражданских – на традиционный обед в корабельном салоне. Это застолье сопровождается обычно не только многочисленными тостами, но и деловыми переговорами, которые Грин, несомненно, сможет записать на плёнку.
Достаточно ли это для него?
Нет, пожалуй, недостаточно.
Что же ещё?
Ему нужны документы, подтверждающие нашу сделку с макаками. Эти документы хранятся в сейфах командования Квантунской армии и в сейфах администрации порта Дайрен.
У Грина нет никакой возможности проникнуть в эти сейфы.
Я приподнялся с дивана, налил себе полную рюмку и выпил, не закусывая. Затем сел за стол и открыл объёмистую папку, содержавшую досье на Алекса Грина – бывшего русского эмигранта Алексея Ивановича Гриневского, проведшего детство и юность в Китае, окончившего факультет журналистики Американского Университета в Шанхае, владеющего русским, английским, китайским и японским и работающего в настоящее время корреспондентом американской газеты «Вашингтон Телеграф».
Я открыл страницу, озаглавленную «Детские годы в Порт-Артуре». Перелистнув страницу, я отыскал интересующий меня параграф. Он гласил:
Профессор Тарковский…
Тот самый профессор Тарковский, который занимает сейчас ответственный пост заместителя директора порта Дайрен по финансам. Тот самый профессор Тарковский, который вот уже шесть лет является агентом НКВД, завербованным нами под угрозой смерти и сообщающим нам регулярно неоценимые сведения о Квантунской армии и особенно о её снабжении через порт Дайрен.
В его сейфе хранятся копии документов о наших поставках ленд-лизовских товаров японцам. Тех документов, на которые зарится Грин. И проклятая доктор Берг знает, что Тарковский – наш агент, и знает его адрес, и может сообщить об этом Грину… И не исключено, что Грин попытается встретиться со старым другом своего отца.
Значит, Тарковский должен быть уничтожен. И как можно скорее.
Ну, что ж, мы шесть лет тому назад пригрозили старому профессору, что мы убьём его, если он не согласится работать на нас. Пора нам осуществить эту угрозу – правда, по другому поводу. У нас есть в Порт-Артуре надёжные агенты, которым ничего не стоит лишить Викентия Арсеньевича жизни – и тем самым окончательно разрушить диверсионные планы американского шпиона и моего смертельного врага Алекса Грина.
Глава 28. Алекс Грин. Порт-Артур. Июль 1943 года.
– …Викентий Арсеньевич, – промолвил я, – вы меня узнаёте? Я – Алёша Гриневский.
Тарковский слегка отступил назад и взялся за дверную ручку, словно намереваясь захлопнуть дверь. Несколько мгновений он смотрел на меня с выражением явного непонимания на лице.
– Алёша… – пробормотал он и дважды качнул головой, точно отгоняя какую-то навязчивую мысль. – Гриневский… Какой Гриневский?..
