Самый далёкий тыл полностью

Глава 27, Генерал-майор Дроздов. Июль 1943 года

 Неожиданное известие о том, что мой непосредственный начальник, Павел Степанович Фоменко, задержан в Москве – и, по всей видимости, уже расстрелян, – лишило меня сна на несколько ночей подряд.

Ещё более потряс меня звонок Берии с поздравлением по поводу присвоения мне генеральского звания и назначения меня на пост начальника Дальневосточного Управления НКВД. Самое страшное заключалось в двух последних фразах Берии:

– Дмитрий Леонидович, отныне ты полностью отвечаешь за операцию «Шанхай» и за арест американского шпиона Грина. Отвечаешь головой!..

Никогда за всю мою карьеру в органах государственной безопасности – ни при Менжинском, ни при Ягоде, ни при Ежове и ни при Берии – моя голова не держалась крепко и уверенно на моей шее. Слишком много моих сослуживцев по НКВД было беспричинно арестовано и расстреляно, чтобы я чувствовал себя в полной безопасности. Но никогда угроза не висела надо мной так непосредственно и зловеще, как она повисла над моей головой после звонка Берии!

Посреди ночи, измученный бессонницей, я поднялся с дивана, поплёлся на кухню и заварил себе полный кофейник. Сел за стол, глотнул кофе и начал записывать в блокнот очерёдность действий по задержанию Грина. Долгий опыт общения с Берией (а через него и с самим Сталиным!) не оставлял сомнения, что арест американского шпиона Грина является сейчас моей главной задачей, выполнение которой будет гарантировать устойчивость головы на моей новоиспечённой генеральской шее.

В американском консульстве его нет. Повар и учительница русского языка в консульстве – наши агенты – в один голос заверили меня, что Грин исчез. Дважды, а то и трижды в неделю у него были раньше свидания с Леной в спальне его консульской квартиры – свидания, известия о которых переполняли меня такой неописуемой яростью, что я готов был плюнуть на всё, встретить его на улице и всадить десяток пуль в его самодовольную американскую морду!.. Четыре дня тому назад он должен был явиться в иностранный отдел НКВД для ежемесячного возобновления своей визы. Он не явился, и мы послали письмо в консульство с напоминанием мистеру Грину, что он нарушает советские законы.

На следующий день мне позвонил консул Крэйг и попросил принять его для «исключительно важного сообщения»…

…В голосе консула звучала тревога, но я знал, что дипломаты очень искусно имитируют тревогу, взволнованность, восхищение и прочие чувства по мере возникновения необходимости.

Мистер Джеймс Крэйг – или, уменьшительно, Джим Крэйг – провёл в моём кабинете полчаса, из которых не менее двадцати минут были посвящены самой беспардонной лжи с его стороны.

– Генерал, – сказал он на неплохом русском языке в самом начале беседы, – я считаю своим долгом сообщить вам, что американский подданый Алекс Грин, весьма влиятельный и уважаемый корреспондент газеты «Вашингтон Телеграф», проживающий в нашем консульстве, исчез из поля нашего зрения, и у нас есть предположение, что он был тайно и незаконно арестован вашей организацией.

Я расхохотался (что стоило мне немалых усилий), перегнулся через стол и дружески похлопал консула по руке.

– Мистер Крэйг, – сказал я, – перестаньте морочить мне голову. Вы прекрасно знаете, где находится сейчас ваш изобретательный соотечественник. Я не знаю, что он задумал, но его красочная биография, о которой нам многое известно, свидетельствует, что он по какой-то причине стремится повредить дружеским отношениям между нашими странами…

Вот как дипломатически изворотливо я научился говорить!