— Что, что такое? — забеспокоилась она, склоняясь к девушке. Саманта взялась руками за голову, до боли сжимая корни волос и уже не слушала Лолу. Она ушла в себя, в прошлое и только об этом могла думать. Душу засаднило: Это была та боль, что и девять лет назад. Лондон 1873 года, когда она услышала слова своей бабушки. Тогда, когда Джордж нашёл её в библиотеке, девочка убежала от него с обвинениями во всём мирском зле. А убежала она в свою комнату. Быстро пробежалась глазами, зацепившись за высокое зеркало. Ноги сами повели её к нему и, остановившись у зеркала, она начала рассматривать своё отражение, хотя никогда раньше не заботилась о таких мелочах, как её внешность. Мама всегда говорила, что Саманта красивая девочка и второй этого хватало. Но теперь она осмотрела всё, о чём сказала бабушка — придирчиво оглянула свой нос. Да, должно быть тот и правда, был совсем не такой, как у всех женщин рода Клоуфорд. Их носы были идеально выточенным, без лишней горбинки, без курносости. Красивый прямой нос. А что её свинячий вздёрнутый пятачок? Осмотрела глаза. Вспомнила глаза Лилуокалани, Элизабет, те были тоже большими, но с благородной миндалевидной формой. Её глаза были большие, но круглые, что, как сейчас показалось Саманте, создавало ей вид простой бедной девчонки, без доли элегантности, как подобает аристократке. Губы во многом похожи на глаза — круглые, большие вширь, узкие в длину. Такие губы совсем не коррелируют с утончённо вытянутыми губами Клоуфордок. Даже волосы Саманты не были столь вьющимися и кудрявыми, сколь их. Она совсем другая, Лилуокалани права. Саманта свела брови в обиде и злости на саму себя, за то, что она такая. Такая сильная боль. Такая сильная ненависть. Ведь корнем зла унижений и нелюбви семьи к ней — это её лицо, как посчитала Саманта. Слёзы вновь покатились по её щекам. Она прикусила свою нижнюю губу до выступившей раны и кровоподтёков просто, чтобы не залиться всхлипами. Чем дольше она смотрела в зеркало, тем сильнее росло её отвращение к самой себе. Кулак девочки задрожал, и она с криком замахнулась рукой, впечатывая костяшки руки в зеркало. Зеркало с треском разлетелось на осколки и некоторые даже поцарапали Саманту, а рука сразу заболела. На костяшках она ощутила горячие капли. В отражении теперь можно было увидеть лишь отдельные части её лица, разбросанные по оставшимся на зеркале осколкам, но не соединявшиеся в один единый облик. В дверь комнаты раздалось несколько быстрых стуков. Девочка даже не обернулась. Дверь открылась, и внутрь вошёл Джордж, сразу закрывая за собой. Он ужаснулся вставшей перед ним картине, подбегая к сестре.
— Что же ты сделала, сестрица? — начал он, нежно обхватывая её руки в свои. Он увидел раны сестры и бережливо с сочувствием огладил их. Саманта молчала и оставалась неподвижной.
— Это потому, что ты не похожа на семью, да? — тихо спросил он. Затем мальчик обнял сестру и, отстранившись, повёл её от острых осколков к кровати, усаживая на край. Затем он вернулся к тому месту и, присев, начал собирать осколки. Выбросил в окно и вернулся к сестре, — Ну вот и всё. Родители ругаться будут, что ты разбила. А знаешь что? Давай зеркалами поменяемся, я тебе своё, а ты мне моё. И будет так, будто бы я разбил, — улыбнулся ей он. Саманта наконец взглянула на него.
— Не надо, — отказала девочка, — Просто уходи, — и брат грустно посмотрел на неё, вставая с кровати, и медленно идя к выходу из комнаты.
— Тогда, просто не пускай в свою комнату до ночи никого, ладно? — неловко произнёс он, — И я просто хочу, чтобы ты знала. Как бы ты ни выглядела, для меня ты Саманта Клоуфорд, моя сестра. И ничего в тебе не изменилось, — напоследок сказал он, покидая её покои. Когда он ушёл, она уткнулась глазами в свои ладони. По рукам вниз стекали прозрачные капли.
Ночью, пока сестра спала, он всё же пробрался в её комнату со своим зеркалом и поставил его, предварительно завесив тканью. Сломанное зеркало сестры Джордж перетащил в свою комнату. Конечно, когда родители увидели это, то немного поругали мальчика, но то было не критично.
С того раза брат ещё много раз подходил к сестре. Как и всегда, он встречался с ней в библиотеке, стучался в её комнату, разговаривал с ней за завтраком, но Саманта всегда игнорировала его или отвечала односложно. Это был финальный акт их раздора.
Повзрослевшая шестнадцатилетняя Саманта спускалась по лестнице. Когда её нога ступила на первый этаж, мимо прошёл Джордж, но остановился, увидев сестру.
— О, доброго утра, сестрица. Как я рад увидеть тебя, — с отчаянной улыбкой сказал он. Саманта безразлично оглядела его и, ничего не ответив, обошла парня.
