— Хм, ну, на моей памяти успешно почти никто не сбегал. В основном пытались сбежать спонтанно попавшие сюда люди, на нервах и шокированные здешними правилами. Как раз из-за этого у них и не получалось, они попадались, а дальше им было ещё хуже, — эта информация вновь была неутешительной.
— Спонтанно попавшие? — на вопрос Саманты девочка улыбнулась.
— Да. Обычные нормальные люди, от которых захотели избавиться или посчитали ненормальными лишь из-за нервного срыва. А ты как думала, здесь только сумасшедшие, не так ли?
— Ну… Да? Ни разу не слышала о том, о чём ты говоришь, — возразила девушка. Долорес рассмеялась, и Саманта одарила её недовольным взглядом.
— Ха-ха, прости! Просто ты такая наивная. Ты мне напоминаешь взращиваемую в тёплой жердочке аристократку, не видавшую жизни. Мне так и хочется открыть тебе на всё глаза, — сказала Лола без задней мысли.
— Тебе лет пятнадцать от силы и ты всегда ведёшь себя как улыбчивая дурочка, о чём ты мне поведать хочешь!
— Да-да, прости. Ты права. Но, надеюсь, ты теперь понимаешь, что тут не все ненормальные? Может ты и видела девушек, женщин, неадекватно себя ведущих. Но тут большинство скорее тех, кто сошёл с ума в больнице, чем до попадания в неё. И конечно, рассказывать общественности такое никому не выгодно. Представляешь, как удобно сослать ненужного человека, как мужу легко шантажировать жену, или вовсе сослать, если та надоела, — серьёзно проговорила Долорес и кажется даже лицо её посуровело. Саманта задумалась над словами Лолы.
— Ты, я вижу, много судеб здесь повидала.
— Аха-ха. Пытаешься вывести на беседу? Хорошо, я тебе скажу. Я всю жизнь провела в этой больнице и остаток моих дней проведу тоже в ней. И ты права, через меня прошли многие люди. Я постоянно наблюдала, как они приходят и уходят, — Долорес рассказывала это с улыбкой. Саманта покосилась на неё, ведь рассказ совсем не располагал к такому.
— Но, как так…? Почему? — Лола безразлично пожала плечами на вопрос.
— Мои родители ещё младенцем меня на порог больницы подкинули. С тех пор я тут.
— Они буквально бросили тебя здесь? — удивилась девушка.
— Получается, так. У меня есть серьёзные физические недуги, скорее всего из-за этого они отказались от меня. Я из-за этого даже на улицу выходить почти не могу, скорее всего сразу подцеплю болезнь.
— Так вот почему ты в коридоре кашляла так… И священник говорил, что ты редко к нему заходишь.
— Зато все работники ко мне нормально относятся. Они не принимают меня за сумасшедшую, как вас и прощают проступки, как например, когда нас с тобой застали. И болтают со мной. Ну, а я в свою очередь, благодаря этому могу с вами так разговаривать, помогать. О, они даже разрешают мне зеркалом пользоваться металлическим и рисовать, заплетать волосы! А остальным пациенткам запрещено такое.
— Так у тебя поэтому одежда разрисована?
— Ну, так я делаю эту унылую больницу более красочной! Если хочешь, пока никто не видит, я могу дать тебе зеркальце. И рисовать, и что хочешь.
— Нет, спасибо. Воздержусь, — отказалась Саманта. Упоминание зеркала вызвало в ней шквал неприятных ощущений. Лола обиженно надула губы.
— Ну почему! Ты же девочка, тебе хочется смотреть за своим внешним видом, я могла бы заплести тебе что-нибудь, а ты бы полюбовалась. А потом мы бы порисовали вместе! Давай, я сейчас всё достану, — настаивала Долорес и, встав, начала копошиться в полке тумбы. Саманта нахмурилась.
— Нет. Я сказала нет, — но Лола не слушала, окрылённая какими-то грёзами о совместном времяпровождении. Наконец, на кровать она кинула карандаши и бумагу, а в её руках было зеркало и резинки.
— Ну вот, — сказала она, возвращаясь к девушке. Недоброе чувство разрасталось внутри Клоуфорд. Внезапно Лола выставила руку с зеркалом перед Самантой и девушка увидела своё отражение. Вмиг её лицо отразило испуг.
— Нет! — прокричала девушка, закрываясь руками и отворачиваясь. Долорес ошарашенно округлила глаза, убирая зеркало.
