Он проводил здесь почти всё своё время в последние три недели. Шалле оказался невообразимо прелестным местечком - новенький, выстроенный всего несколько лет назад и ещё не подвергшийся неизбежной осадке, он казался изящным, почти воздушным, и как будто парил над долиной, такой же светлой и очаровательной, как и сам Шалле. Он стоял в живописном месте с прекрасным климатом - ни слишком влажно, ни слишком жарко здесь не было, близость реки создавала приятную прохладцу в самые знойные дни, и в любое время года воздух был заполнен густым запахом хвои, долетавшим с другого берега, где раскинулся сосновый бор. Сама река была маленькой и неширокой, слишком мелкой для судоходства, но богатой жирными крупными карасями, и на ней то и дело мелькали бурые борта рыбацких лодчонок - крестьяне здесь промышляли рыбной ловлей в той же мере, в какой и возделыванием тучной, щедрой земли. Вниз по реке, с другой стороны замка, раскинулись виноградники, яблоневые, абрикосовые и вишнёвые сады, а за ними - поля, где трудились румяные, приветливые, почти неизменно радостные и всем довольные люди. С запада, по правую руку от Уилла, был парк, переходивший в лес, славившийся охотничьими угодьями - даже самый бесталанный охотник не вернулся бы оттуда без упитанного зайца или хотя бы связки куропаток. И над всем этим неизменно светило солнце, изредка затягиваемое лёгкими перистыми облачками, и тогда река переставала сверкать. и становился виден каждый камешек и каждого рак на песочном дне. Здесь не бывало слишком сильных ветров - бор и парк сдерживали их, не пуская в долину, - и слишком обильных долгих дождей, здесь сама земля как будто просила, чтобы человек помог ей родить так много, как только она сумеет, и в то же время молила быть бережным с ней, не ранить её, не утомить слишком сильно. И люди, хорошие люди, жившие на этой земле, как будто слышали её.
Пожалуй, Уиллу нравилось здесь.
Утром он вставал пораньше, иногда с рассветом, брал какую-нибудь книгу и хлеба с сыром, и немного воды, седлал свою кобылу - послушную рыжую Искру, подаренную ему Риверте три года назад - и отправлялся куда глаза глядят, зачастую безо всякой определённой цели. И лишь на дороге, ведущей от замковых ворот к ближайшей деревне, решал, куда ему хочется поехать сегодня - к садам, где так хорошо бродилось под сенью фруктовых деревьев, или в поля, где приветливые крестьяне всегда ласково его привечали и готовы были напоить парным молоком (Уилл за это оставлял им абрикос или яблок, которые в хозяйских садах они, разумеется, рвать не смели), или галопом просто через луга, так, чтобы ветер свистел в ушах, выдувая все мысли до последней, чтоб оставался лишь грохот крови и хрип кобылы, и её горячие твёрдые бока, сжатые в стальной хватке его коленей.
Этим утром ему захотелось к реке. И вот сейчас он лежал, сунув под голову исторические хроники мэтра Наттара, и подставлял лицо слабым утренним лучам. Искра щипала травку в паре шагов от него, лениво отмахиваясь хвостом от надоедливых мух, в ветвях ясеня у Уилла над головой звонко щебетала сойка, кузнечики заливисто стрекотали в траве, а рядом журчала река. Было так тихо здесь, так мирно, так безмятежно. Это был бы рай... да это и был рай, если хорошенько подумать. Если бы Уилл мог выбирать место, где ему хотелось бы жить всегда, никогда его не покидая, то это был замок Шалле.
Вот только место, к сожалению, не составляет счастья само по себе. Важны ещё люди, которые его населяют.
