- Он сдержит свое обещание, монсира. Он король, - сухо сказал Риверте и тем положил конец разговору.
Они закончили ужин в молчании и в некоторой задумчивости - словно каждому было над чем поразмыслить после этой странной беседы. Лусиана поднялась с места первой, сказав, что день был долгим и ей слегка нездоровится. Риверте, поднявшись, вежливо предложил проводить её до покоев, но она отказалась, поблагодарила Уилла Норана за то, что составил ей и сиру Риверте общество, выразила желание, что это станет доброй традицией, и затем, негнущаяся и ледяная, удалилась.
И когда Уилл впервые за две недели остался с Фернаном Риверте наедине, Фернан Риверте сказал:
- Вы видели? Видели, Уильям? Вы теперь меня понимаете?
- Да, сир, - ответил тот. - Теперь понимаю. Вы выбрали именно её, потому что она - единственная женщина в Вальене, которая за вас не хотела.
- Именно! Вы всегда знали меня лучше других. Ну и как она вам? Что вы скажете? Что вы думаете про неё, ну же, не молчите!
Его глаза поблескивали - задорно, но слегка лихорадочно. Уилл подумал, что Риверте вряд ли сам понимает, что происходит в его жизни сейчас, вряд ли сознаёт глубину омута, в который кидается головой... И - осознание этого было острым и болезненным, как укол стилета - возможно, именно потому он и поступает так. Это нужно ему - это его освежает, это привносит в его жизнь тот вкус, который Уилл, оставаясь с ним рядом, больше не мог ему дать.
- Я думаю, - сказал Уилл Норан, глядя на дверь, за которой скрылась будущая графиня Риверте, - я думаю, сир, что она вполне вас достойна.
Через три дня Фернан Риверте венчался с Лусианой Далнэ в кафедральном соборе Сианы.
Эта свадьба была так пышна, роскошна и помпезна, как только может быть пышна, роскошна и помпезна свадьба, спешно приготовленная за две недели. Весь цвет сианской аристократии собрался в соборе, невесту вёл к алтарю сам король, и архиепископ Сианский, первое духовное лицо Вальенской Империи, соединило руки новобрачных. Риверте был в камзоле иссиня-лилового цвета, Лусиана - в тёмно-красном подвенечном платье, с распущенными волосами, и стало видно теперь, до чего длинны, тяжелы и роскошны эти волосы, завивающиеся у неё на плечах тугими, блестящими чёрными локонами. Они обменялись кольцами - лиловый аметист у жениха, кроваво-красный рубин у невесты, - сказали брачные клятвы, архиепископ Сианский окропил молодую чету святой водой из кадила, и тогда граф Риверте окинул с лица своей жены кружевную вуаль и поцеловал её в губы долгим, глубоким, искренним поцелуем, а она стояла, запрокинув голову и прикрыв густыми чёрными ресницами глаза цвета спелых вишен, принимая его поцелуй и его власть над собой.
Уилл смотрел на них со скамьи в задних рядах собора, где он сидел между капитаном Ортандо и Маттео Гальяной, и думал, что эти высокие, черноволосые, поразительно красивые мужчина и женщина вместе кажутся ещё поразительней, ещё прекраснее, чем по отдельности. По церкви пробежался восторженный шепоток, когда сир Риверте взял свою жену за руку и повёл по проходу к дверям. Они вышли, грянул колокольный бой, и с нетерпением ждавшая у ступеней собора толпа разразилась восторженными криками, осыпая дорогу перед новобрачными зерном и цветами.
Они были самой красивой парой в империи. Они были так удивительно хороши, что их любили за это.
Свадебного пира не было, как и бала. Риверте заявил, что набальствовался на год вперёд, а его жена, судя по всему, подобных забав не жаловала. Общественность, конечно же, огорчилась - если бы праздник всё же состоялся, он стал бы самым заметным событием сезона, но, в конце концов, теперь и так было что обсуждать до самой зимы. Сразу из собора молодожёны отправились в городской особняк Риверте, где немедленно занялись приготовлениями к отъезду. С рассветом они отбывали в замок Шалле - свадебный подарок его императорского величества графу и графине Риверте. Там они должны были провести медовый месяц, потому что даже такой неисправимый вояка, как сир Риверте, не мог отказать своей новообретённой супруге в некотором количестве времени и внимания.
