- Уильям, выпейте воды, - тихо сказала Лусиана, и Уилл остервенело мотнул головой. Он как раз дочитал до места, где Гальяна назвал замок, в который их везли сейчас, пока он, спрятавшись за телегой, писал на голой земле это письмо...
Это был замок Тэйнхайл.
Уилл уронил письмо на стол, резко втянув воздух сквозь зубы. Лусиана смотрела на него в упор, широко раскрытыми глазами. И в них он читал то же, что, наверное, она читала в его собственных.
- Я знал, что так будет.
Уилл собирался сказать совсем не это - но не удивился, когда эти слова сами собой слетели с языка. Он действительно знал. Он вспомнил теперь, что ему снилось той ночью неделю назад, когда он проснулся с криком.
Вороны, кружащие над Тэйнхайлом, и тысячи мёртвых кошек, болтающихся на крепостной стене.
- Он сознавал, на что идёт, - голос Лусианы был тихим, но Уилл внезапно распознал в нём едва сдерживаемую ярость. - Он сознавал. Я говорила ему. Он, конечно, не слушал.
- Он никого никогда не слушает, - с горечью сказал Уилл, вставая и отталкивая стул. Ему хотелось бежать куда-то... он не знал, куда. Всё равно. Куда глаза глядят.
Вместо этого он сделал несколько порывистых шагов вдоль стола. Потом остановился, круто обернувшись к Лусиане.
- Постойте, а второе письмо? Что говорит король?
- Король? - Лусиана коротко и иронично улыбнулась. - О, король очень любезен. Он говорит, что пришло время ему сдержать своё королевское слово. Я могу забрать мою дочь из монастыря в любой день, и он надеется, что я сделаю это как можно скорее. И просит прощения за затянувшееся ожидание.
Иными словами, подумал Уилл, делает всё, чтобы отвлечь её от мысли, что её муж в плену и на пороге смерти. И как ловко он подгадал время, чтобы сделать ей подарок, о котором она умоляла его семь лет.
- А про него? Что про него?
- Ничего. Только в постскриптуме его величество выражает мне соболезнования в связи с положением, в котором оказался мой супруг.
- Со... соболезнования? - прохрипел Уилл. - Граф Риверте ещё жив!
- Я надеюсь на это.
Уилл вцепился обеими руками в спинку пустого стула перед собой.
- Рикардо не может его бросить. Он его вытащит.
- Нет, Уилл, не вытащит.
- Что?! Почему вы...
- Это зашло слишком далеко, - спокойно сказала Лусиана. - Сир Риверте зашёл слишком далеко. Он действовал против воли императора, вопреки его согласию, нарушив прямой приказ немедленно отправляться в Асмай. Он предпринял попытку вторжения в дружественную страну, с которой у Вальены налажен дипломатический контакт. Следовательно, не являясь представителем императора, он действовал как частное лицо. То, что он сделал, вернее, пытался сделать - это междоусобная распря, Уилл. В Вальене, как и везде, она карается смертью.
- Но ведь... он не может... он же не может просто позволить ему умереть там!
- Я не знаю, - поколебавшись и видя его отчаяние, тихо сказала Лусиана, опуская взгляд. - Конечно, Рикардо мог бы неофициально послать кого-нибудь, чтобы отбить его... но даже в этом случае всё равно будет очевидно, кто стоит за спасательной операцией. Для Рикардо это будет означать прямое вмешательство, всё равно как если бы он сам пришёл в Тэйнхайл и потребовал вернуть ему его главнокомандующего. Тем самым он подтвердил бы, что Риверте злоумышлял против Аленсии с ведома и одобрения короля. Это нарушение нейтралитета, нарушение мирного договора, это война, Уилл. А Рикардо на неё не пойдёт - воевать с Аленсией он не хочет. Я слышала, он планирует женить одного из своих сыновей на дочери Оланы. Риверте не верил, что княгиня согласится на это, он думает, что она считает вальенца недостойным руки её наследницы... Но так или иначе, воевать с Аленсией Рикардо не будет. Даже ради Риверте.
- Но ведь... ведь Фернан - его друг... его...
- Друг, - кивнула Лусиана. - И доверенное лицо. И, говорят, любовник, но это не важно рядом со всем остальным. Прежде всего - он вассал, и он не подчинялся дольше, чаще и возмутительнее, чем все другие вассалы короля, вместе взятые. И кроме того, сир Риверте сам не хотел бы, чтобы из-за него Рикардо оказался втянут в вынужденную войну. Вальена - завоеватель, она не может уронить своего достоинства, отбивая атаки извне. Риверте сам бы этого не хотел и не допустил бы. Я думаю даже, он понимает и оправдывает Рикардо в его бездействии. Он ничего от него не ждёт.
Господи, подумал Уилл, до чего же она спокойна. Он бы сейчас отдал собственную руку хотя бы за часть этого холодного самообладания. Что ж, разумеется - в её пикантном положении ей надлежит оставаться невозмутимой, вот она и остаётся. К тому же - кто ей Риверте? Нежеланный супруг, средство для спасения её любимой единственной дочери. Эту свою роль он выполнил - теперь он только мешает ей... только мешает.
- Вы так рассудительно обо всём этом говорите, графиня, - произнёс Уилл, с удивлением осознав, что голос у него совсем перестал дрожать. - Завидую вашему самообладанию и прошу вас простить меня за то, что сейчас я, кажется, слегка не в себе. Просто я...
