– Да лааадно теб… тебю… тебе! – Артём грамотно употреблять напитки не умел, его стремительно развозило, так что до состояния «море по щиколотку» он добрался в два счёта. – Ты ж такая… фффсё изор… изобр… изображжжжаешь из себя этакую. Короч… пшли!
– Пшёл отсюда! – почти нежный голос, раздавшийся у уха Артёмчика как-то несколько его отрезвил. Очень уж в нём было много ощущения, что ему сейчас сильно достанется – по организму дисциплинированно замаршировали мурашки. – Давай-давай, перебирай конечностями! – так же негромко рекомендовал голос. – А то я ведь помогу!
Помощь Артёму была однозначно нужна, но соглашаться показалось как-то неразумно, поэтому он с трудом, но ощущая некий дискомфорт в области воротника рубашки, за который Иван его практически выволок из-за стола, покинул чужое место.
Нина, не любившая Артёма даже больше обычного, аккуратно и незаметно задвинула ногой его стул, и он на нетвёрдых ногах машинально проследовал дальше – к ступенькам.
Нет, свалиться он с них не свалился, зато неожиданно там ускорившись, проскакал вдоль стены дома и от души встретился с необходимым дачным аксессуаром – бочкой с водой.
Именно это поставило большую, жирную, громкую и очень мокрую точку в интереснейшей застольной дискуссии, кто что кому и сколько должен, почему именно так, а не иначе, и не очешуели ли вы с вашими требованиями?
Самой лучшей фразой прерванной дискуссии, которую Иван, отряхнувший руки после контакта с воротом рубахи Пельменя́, решил непременно запомнить, стало высказывание Марининого отца:
– Норочка, не пoри чушь! Пожалей животное!
Артёмочка, плещущийся в огромной столитровой луже, получившейся от столкновения себя любимого с пластиковой бочкой, совершенно не ожидавшей столкновения с обкушавшимся гостем, выл и булькал что-то невнятное. Активные движения рук и ног взбивали аккуратную грядку в подобие болотной трясины.
– Ну, вот, хорошо, что я не успел полную бочку воды накачать… – машинально сказал дед. – Или этот чудик вывернул бы в два раза больше, или утоп бы. А так… так всего лишь упали оне… обои. В смысле обеи, тьфу! И бочка, и вон то!
«Вон то» вполне заслуживало такого поименования – в рядке с клубникой Артёмочке стало очень мокро, чрезвычайно грязно и скользко.
– Кто пойдёт вылавливать? – хладнокровно уточнил Владимир. – Я – пас! Оно мне и даром не надо, и в придачу не пригодится!
Марина едва сдержалась, чтобы не расхохотаться и машинально укрылась за каким-то очень удобным для этого объектом. Только чуть не уткнувшись носом в спину Ивана, сообразила, за каким именно! Вот уж чего с ней не случалось давным-давно, так это стремления укрыться за чьей-то спиной, пусть даже и просто от чужих взглядов.
Впрочем, Иван это воспринял совершенно естественно, словно так и надо.
– А вот пусть тот, кто Тёмочку в бочку кинул, тот и идёт! – заявила Надежда. – И нечего руки было распускать! – она зло сверкнула глазами в сторону Ивана.
– Наденька, да ведь Ваня его попросту спас. Я бы его в ту бочку вверх пятой точкой воткнула! – фыркнула Марина. – А вот тебе неплохо было бы присмотреть за кузеном, тем более что ты, наверняка знаешь, что его так здорово с пары рюмок развозит.
Элеонора зло посмотрела прямо на Марину.
– Тебе бы, девушка, не учить моих дочерей, что им делать, а самой вести себя поскромнее! Никто бы к тебе не полез, если бы ты вела себя…
– Норка, закрой рот, не тебе говорить, как кому себя вести, правда?! – Владимир отлично знал эту самую Элеонору, и уж что-то, но позволять ей задевать дочку точно не собирался. – Нужен тебе твой племянник – поди и достань. Вон, у тебя под рукой и сын, и муж – небось, управятся.
Элеонора, отлично помнившая, какими запрещёнными приёмами в своё время она пыталась женить на себе Владимира, и как энергично он уворачивался от всех её хитростей, не то, что язык прикусила, а даже несколько его пожевала. Сама, разумеется, не пошла, и Никиту не отправила, а вот мужу приказала:
– Достань его!
Муж, неохотно оторванный от стола, напоследок опрокинул в себя ещё одну рюмку в виде компенсации, и, что-то невнятно пробурчав, отправился за племянником.
Артём, выловленный из лужи, был дотянут дядечкой до крыльца. Всё это время он невнятно бормотал, возмущался, грозил кому-то неведомому, а потом, узрев на ярко освещённой веранде Ивана, и, найдя, наконец-то источник всех своих бед, рванул на него.
– Вот беда-то… И что ж у тебя так соображения мало? – уточнил Иван, нежно подправляя траекторию рывка Пельменя́. – Вот удивительно, даже вода не охладила. Ну, может, стеночка подействует лучше.
Почему-то столкнувшись вместо недруга со стеной, Артём глубоко задумался о смысле жизни, плотненько усевшись на полу.
– Ну, так даже лучше! – кивнула Надежда. – И место не занимает, и не выступает! От тебя толк есть. Прямо удивительно…
Иван даже отвечать не счёл нужным – в самом-то деле, что можно сказать на подобные глупости?
Элеонора хмуро сверкнула глазами на чужака, нарушившего её планы, пожала плечами и велела мужу довести Артёма до ванной, а потом повернулась к старинной подруге.
