Ивану казалось, что времени прошло совсем немного, он успел-то всего-ничего – поставить чайник, открыть холодильник и с недоумением уставиться в его гулкое нутро, сообщить Танюте:
– Мы с тобой, оказывается, продукты забыли купить!
На это Танюта оскорбилась, надулась и задрожала поднятой на весу передней лапкой. Нет, ну, в самом-то деле, есть ли пределы обязанностей у собак?
Звонок домофона заставил его метнуться к двери со всей возможной скоростью. А явление на лестничной клетке кучи пакетов, визжащей от радости Карри в сопровождении Марины, внезапно вспомнить, что на вид он небритый, всклокоченный и, по его мнению, напоминающий нечто крайне несимпатичное. Впрочем, температура не позволила Ивану сильно об этом задумываться, да и незачем было – Марину его вид явно не испугал.
Танюта, моментально перешедшая от режима уныния – как же, хозяин болеет, к режиму пробежки по стенам от энтузиазма, скакала по комнатам вместе с Карри, Марина стремительно готовила ужин, да, пусть очень-очень поздний, но явно необходимый.
Кухня наполнилась вкусными запахами, пробившимися даже через простуду, приятными звуками готовки, шумом кипящего чайника и Иван, от неожиданного ощущения уюта чуть не уснул прямо на кухонном диване с чашкой горячего чая в руках.
– Эх, ты… а сам ругался, что я трудоголик, – улыбалась ему Марина через стол, – Ешь скорее и выпей лекарства, а то совсем разболеешься.
– Неее, мне нельзя, я ещё в понедельник договорился, что нас ждут в деревне в любое время, как только тебе будет удобно поехать! Или ты уже передумала? – внезапно забеспокоился он.
– Нет, не передумала. Давай выздоравливай скорее, и мы поедем!
Это «мы поедем», наверное, было самым хорошим изо всех событий, приключившихся с Иваном за последнее время.
Иван уже засыпал, когда внезапно сообразил, что если уж Марину не отпугнул его вид, отнюдь не образцовое состояние, и абсолютно не «рыцарственное» поведение – сидел кулём на диване, чуть носом не клевал в тарелку, а потом как усталая долгой дорогой черепаха, по стеночке переполз в свою комнату, то всё он правильно понял! Всё абсолютно верно! И особенно приятны были сказанные Мариной перед уходом слова:
– Хочешь, я завтра приеду?
– Ещё бы я не хотел! Вот чудачка… – бормотал Иван, засыпая. Его простуда, недовольно ворча, поджимала склизкие лапы, подпираемые хорошей едой, горячим чаем, лекарствами и замечательным ощущением того, что он не один, что… да, пожалуй, что даже нужен и нравится, хоть самому на себя сейчас и смотреть-то противно.
Марина ехала домой, вспоминая метод, который сама недавно подсказала Асе.
– Ну, вот уж больным я его не просто представить могу – видела воочию. Всё остальное тоже воображается запросто – старый, седой, слабый. И как вам, Марина Владимировна? Противно? Неа! Ни разу! Мне же всё равно с ним хорошо.
Она улыбалась, вспоминая, как он пытался извиняться за свой вид, старался не уснуть за столом, радовался возне Танюты с Карри, хотя у него однозначно очень болела голова – за виски хватался. Если бы Иван её в тот момент видел, то ясно бы понял, что не просто нужен и нравится. Но Иван мирно спал со счастливой, набегавшейся и сытой-сытой Танютой под боком, а Марина решала свою задачку – кто они друг другу и как теперь себя вести.
– Аааа, всё равно ничего умного не придумаю! Буду как жаба в луже – плюхнулась, а дальше по обстоятельствам! – решила Марина.
Утром она, разумеется, засомневалась, а надо ли ехать…
Но вспомнила про радость Ивана, когда он её увидел, и решила – смотаться если что, она всегда успеет, а вот не поехать неловко – обещала же.
Позвонила и убедилась, что Иван её очень даже ждёт, да и поехала.
С точки зрения Марины, самым сложным для двух взрослых людей, оставшихся наедине не по работе, не по делам, а просто так, если, конечно, эти люди всё-таки люди, а не кролики, является ситуация, когда им не о чем говорить. Тогда возникают страдальческие паузы, судорожный поиск тем, или просто неловкое, неподъёмное молчание.
С Иваном, даже простуженным и температурящим, такой проблемы и близко не было. Они болтали совершенно непринуждённо обо всём, что приходило в голову, пока Марине не пришла в эту самую голову мысль о том, что она вообще-то мешает отдыхать больному человеку. Но стоило только заторопиться домой, как она услышала:
– Марин, не убегай, а? Ну, то есть, если у тебя есть срочные дела, тогда, конечно, я понимаю, но, если можно, побудь ещё, ладно?
Вечером, когда Марина перед отъездом вывела погулять Танюту и Карри, они нарвались на Олимпиаду – соседку Ивана, которая с радостью рванула приветствовать очень уважаемую ею Марину.
– Ой, решила всё-таки подобрать Ваньку? Ты ж не смотри, что он небогатый, зато умный! – вовсю рекламировала Ивана соседка.
Марину и смех брал, и злилась она – ну, что значит, «подобрать Ваньку»? Он что, мусор? Ненужная кому-то вещь?
