– Да я там только в понедельник вечером был – завёз собаку брату и опять на работу! – рассердился Иван. Сон две ночи подряд на банкетке из приёмной под неотключаемым по загадочным причинам кондиционером, ему категорически не понравился, тем более что даже такого сна досталось ему категорически мало! – Сейчас утро среды! Я уже всё сделал, все расчёты вам отослал, что ещё?
– Иван, ну, потерпи, а? До обеда. Вот комиссия приедет… а потом я тебя до конца недели отпущу.
Иван вовремя остановился и не стал напоминать о том, что со следующей недели у него вообще-то отпуск – вот точно тогда не отпустит – чисто из вредности!
Разумеется, это «до обеда» продлилось до позднего вечера. Комиссия благополучно уехала, а Иван с трудом переместил себя в машину, внезапно осознав, что вымотался он просто неприлично.
Было бы неправдой говорить о том, что он все эти дни постоянно думал о Марине – в такой запарке, помноженной на крайне напряжённую умственную деятельность, думать о чём-то стороннем попросту не было возможности – слишком велика цена ошибки. Правда, как только удавалось поднять голову от работы, невольно вспоминались растрёпанные ветром волосы, серые глаза, не отрываясь следящие за облаками, мелкие волночки, пытающиеся дотянуться до её ног.
– Надо бы ей позвонить, – спохватывался Иван, и тут же, как назло, раздавался очередной звонок от крайне взвинченного начальства.
И вот сейчас – стоило только руку протянуть к смартфону – Марине позвонить, как гаджет завибрировал сам.
– Вань, ты сдурел? Ты чего? Только с работы едешь? – младший брат строго скосил глаза на плотно закрытую дверь, за которой медленно, но верно поднимала голову звуковая волна.
Танюта в отрыве от хозяина жить тихо и спокойно не могла, не хотела и не собиралась. В конце-то концов, раз ей не достались мощные зубы, чтобы прогрызть эту проклятую дверь, когти, чтобы прокопать стену и мощная грудная клетка, чтобы прошибить все препятствия и умчаться к своему драгоценному Ивану, то хоть что-то же у неё должно было быть? Ну, хоть что-то? И это что-то нашлось… И даже два этого чего-то!
Первое – харррактер! Ооооо, его хватило бы на четырёх ротвейлеров и плюс к ним одного щенка фокстерьера! Где этот характер помещался в столь миниатюрной собачке, было абсолютно непонятно, но, он БЫЛ!
А второе – голос, пронизанный такой харизмой, что как только Танюта начинала запевать своё соло «Тоска по Ивану концерт первый, часть первая», её подхватывали не только Настины собаки – здоровенная дворняга и крупный овчар, не только кошки, но и, что было абсолютно фатально и непобедимо – сам Гаврила.
Правда, справедливости ради надо отметить, что даже без такой мощной поддержки, которая в буквальном смысле сносила бы и стены, и невинных соседей, не будь квартира оборудована усиленным слоем звукоГаврилоизоляции, Танюту слышно было ВСЁ РАВНО!
Это её тоскливые ноты вплетались в вой, скулёж, мяв и «Карррррыыыыык бббббррррррооооо кааааррррыыык», это её припев «Иииииййййяяяяуууууу» высверливал из организма самообладание, терпение и всякую способность верить в то, что ЭТО когда-нибудь закончится!
Игорь – брат Ивана сидел на кухне соседней квартиры, по счастью принадлежавшей его двоюродной сестре Миле и страдал. Да, звукоизоляция работала, но ему же сейчас придётся возвращаться назад! Он и так весь день работал то в квартире Милы, то в ещё более удалённой от эпицентра звукового цунами квартире Елизаветы Петровны – Милиной бабушки.
Но сейчас-то вечер! Мила с мужем пришли домой с работы, и совесть непринуждённо намекала несчастному брату Ивана о том, что пора-пора мотать со двора в родные завывания…
– Так и плачет? – cочувственно спросила Мила, машинально погладив высадившийся на кухонном диванчике котодесант – Буню, Нори, Рому и Мурьянку.
Мужа она тоже погладила по плечу, видимо, автоматически… отчего Макс хмыкнул, поймал Милу за запястье и притянул к себе поближе.
– Плачет! Я с ума сойду! Народ, спасибо вам, что разрешаете у вас работать – дома меня не то, что ученики не услышат – я сам-то себя не слышу! Какое счастье, что изоляция есть…
– Может, у нас переночуешь? – предложил Макс.
– Неее, Гаврила нервничает, собаки нервничают, Янка тоже, Танюта… Танюта вообще на писк изойдётся – не могу бросить! – обречённо вздохнул Игорь. – Одно хорошо, что Настя с родителями к родне уехали на юбилей. Но ведь Ванька часто уезжает, а бывает, что прилично надолго! Это что, теперь всё время ТАК будет?
– Ну, может, оно и ничего? – успокаивающе подняла брови Елизавета Петровна, приглашенная на чай внучкой.
– Оно чего! – убежденно вздохнул Игорь, вышел на лестничную клетку и открыл дверь своей квартиры…
Буквально на пару секунд открыл и тут же запер обратно.
– Ну как? – заглянул он в кухню, придерживая на плече Янку – белоснежную кошку, которая крайне неохотно покидала его плечи, а сейчас так и вовсе цеплялась за него с упорством тонущей.
– Да, кхм… кхм… ты прав, ОНО очень даже чего! – откашлялась Елизавета Петровна, явно впечатлённая услышанным. – И с этим хорошо бы что-то делать…
