Крупные, тяжелые хлопья падали на ветровое стекло быстрее, чем дворники успевали их очистить, и Джаспер, прищурившись, смотрел сквозь стекло на мир, который с каждой минутой становился все белее. В воздухе кружился и метался снег, подхваченный диким ветром, который свистел в долинах и вокруг скал вересковых пустошей. Где‑то впереди была гостиница «Мурсайд‑Инн» и женщина, которую он любил. Теперь он просто обязан добраться до нее. И не разбиться по дороге. От этой мысли он содрогнулся. Из рассказа Тори он понял, что находится недалеко от места, где разбился Тайлер. Последнее, что нужно Тори, – это еще один мужчина, чтобы оплакивать его. Джаспер сбросил скорость, и джип полз по заснеженной дороге словно улитка. Пусть дорога займет больше времени, но он доберется к Тори целым и невредимым.
Джаспер приближался к повороту на «Мурсайд‑Инн», когда увидел впереди синие мигалки полицейской машины. Отстегнув ремень безопасности, он натянул капюшон пальто на голову и вынырнул из машины, чтобы выяснить, что происходит.
– Дерево упало на дорогу, сэр, – пояснил молоденький полицейский, тот самый, который приходил в гостиницу в прошлый раз.
Прищурившись, Джаспер разглядел сквозь пелену снега толстый ствол огромного старого дерева, перегородивший дорогу.
– Ехать нельзя, пока дерево не уберут. Вам придется вернуться, если сможете пробиться сквозь метель.
Джаспер невольно улыбнулся. Ситуация повторяется. Это судьба.
– Я припаркуюсь и пойду дальше пешком, – сказал Джаспер.
– Я знаю гостиницу, где можно остановиться на ночь, если хотите.
Он знал этот голос. Он любил этот голос. Джаспер обернулся и увидел Тори, прислонившуюся к упавшему дереву. На ней была ярко‑красная шляпа и светлое кашемировое пальто. Запорошенные снегом пряди волос обрамляли милое лицо, а на губах сияла улыбка. Он никогда не видел ничего более прекрасного.
– Это было бы замечательно, – сказал он, подходя ближе. – Может, там и мясной пирог с элем подают? – Он едва сдерживался, так ему хотелось обнять Тори. Но Джаспер не был до конца уверен, что она этого хочет. Хотя не зря же Тори появилась здесь, в метель. Неужели она тоже пыталась связаться с ним? Он очень на это надеялся. Но в любом случае следующий шаг должен быть за ней.
– Может быть. Но сегодня Рождество, так что в основном индейка, гарниры и соусы, я думаю.
Она тоже сделала шаг и вдруг оказалась так близко, что он увидел, как снежинки падают ей на ресницы. Она сморгнула их, встретилась с ним взглядом, и он все понял. Джаспер знал, что должен убедить эту женщину дать ему шанс. Может быть, она никогда не сможет полюбить его, и ему придется отпустить ее. Но если есть хоть малейшая возможность убедить ее связать с ним жизнь навсегда… он должен попытаться.
– Тори, я… прости меня за все. В последнее время я много думал о прощении. Ты во многом права. Я не раз беседовал с Феликсом и с родителями с тех пор, как ты уехала. И хотя я еще не дошел до конца, я пытаюсь, правда, пытаюсь. И я надеюсь, что ты…
Он замолчал, потому что она взяла его лицо в свои ладони и приподнялась на цыпочки, прижавшись своими холодными губами к его губам.
– Да, я прощаю тебя, – пробормотала она, едва отстранившись. – А теперь пойдем в гостиницу. Я продрогла до костей, пока здесь тебя дожидалась.
Генри и Лиз совсем не удивились, когда Тори и Джаспер появились в отеле. Джип остался на обочине. Они займутся им позже. Сейчас у них есть дела поважнее.
– Индейку приехал попробовать? – хитро подмигнул Генри, крепко пожав Джасперу руку.
– Не только индейку, – в тон ему ответил Джаспер.
Тори попыталась не краснеть, но, судя по одобрительной улыбке Лиз, поняла, что потерпела неудачу.
Она и с тетей поговорила после того, как окончательно простилась с Тайлером в его комнате. Она разговаривала с ним так, словно он никогда не покидал своей детской спальни. А может, так, в сущности, и было. Но когда она в последний раз закрыла за собой дверь, то поняла, что та часть ее сердца, которая оставалась с ним в прошлом, полностью перенеслась в будущее. Лиз крепко обняла ее и сказала, что она должна слушать своего дядю. Тори остается членом их семьи отныне и навеки.
И теперь, когда сидела за праздничным столом вместе с Джаспером, тетей Лиз и дядей Генри, Тори вновь ощутила себя частью семьи. Она поняла, что сможет простить себя и начать все сначала. И все началось здесь, сейчас, в рождественский сочельник. И она любит Джаспера. Тори еще не сказала ему об этом, но у нее было такое чувство, что он не станет возражать против этой тайны. Может быть, это даже будет ее рождественский подарок любимому.
Она не знала точно, когда это произошло. Он как‑то незаметно проник в ее сердце и подарил возможность чувствовать по‑новому, обрести надежду и свежий взгляд на мир.
Им предстоит длинная дорога, покрытая не только розами, но и шипами. Однако Тори была уверена, что вместе они преодолеют все препятствия.
