Тори не терпелось остаться с Джаспером наедине, чтобы все ему рассказать и выслушать его. Но это было ее первое настоящее Рождество в кругу семьи за последние восемь лет, и необходимо соблюсти традиции.
Рождественский ужин был таким, как в детстве: хлопушки, веселые шутки, дурацкие шляпы и самый вкусный обед, который она когда‑либо пробовала. Генри постарался на славу.
В углу мерцали огни елки, а из динамиков тихо доносились праздничные мелодии. Это было совсем не похоже на модную рождественскую вечеринку во Флэкстоун‑Холл, но для Тори этот семейный ужин был лучшим на свете.
– Твои родители не возражают, что ты не с ними в сочельник? – спросила Лиз, когда они уселись за стол.
Джаспер покачал головой, прожевывая кусок индейки.
– Я попросил… брата объяснить им, почему я должен был уехать. Думаю, они поймут. – Он бросил на Тори взгляд, от которого у нее пересохло во рту.
Она потянулась за бокалом вина, сделала глоток, и только потом до нее дошло, что Джаспер назвал Феликса братом.
Похоже, у него действительно большой прогресс в работе над собой.
Наконец ужин подошел к концу, и они смогли подняться в девичью спальню Тори. На этот раз узкая кровать их совсем не смущала.
– Мне жаль, что я сбежала из Флэкстоуна, – начала Тори. – Я просто… Я же говорила тебе о Тайлере. Как он умер, когда я уехала в университет. Но я никогда не рассказывала тебе всего, и… думаю, мне пора это сделать.
Джаспер взял ее за руку и усадил на кровать, а сам сел рядом.
– Расскажи мне все.
И она это сделала. Все, что она рассказала Генри, все, что она хранила в себе в течение восьми долгих лет.
– Я знала, что виновата в его смерти, – закончила она, когда объяснила всю историю. – Я предпочла свои амбиции и свое будущее отношениям с ним, а он совершил глупость, как и предупреждал меня. Вот почему я не могла вернуться сюда, не могла двигаться дальше, не могла снова полюбить. Потому что знала, что мой выбор убил его, и, что еще хуже, я знала, что сделаю тот же выбор снова, если придется.
Джаспер покачал головой:
– Нет. Это его выбор привел к той автомобильной катастрофе. Он решил сесть за руль после того, как выпил. Ты не заставляла его этого делать. И если бы он действительно любил тебя, то не стал бы пугать и шантажировать, наоборот, поддержал бы в достижении мечты.
– Теперь я начинаю это понимать, – призналась Тори. – Но когда я подумала, что ты снова уедешь из страны, поняла, что не могу рисковать своим сердцем ради отношений на расстоянии. Это означало, что я вообще не имею права влюбиться в тебя. А потом, когда твой отец предложил мне работу в Стоунбери… Я знала, что собираюсь поступить так же, как поступила с Тайлером. Я решила принять предложение графа, хотя знала, что это причинит тебе боль. И я была так чертовски напугана, что мне показалось, лучше убежать, прежде чем ты сможешь меня отговорить и пока никто не пострадал.
– Это не одно и то же, – сказал Джаспер. – Жаль, что ты не решилась поговорить со мной.
– Я просто не могла, у меня в голове все еще жил призрак Тайлера. Пока я не положу этому конец, отношения между нами невозможны.
– Но ты сделала это? – спросил Джаспер.
– Я… надеюсь, что да. Хотя подозреваю, что мне предстоит непростая работа над собой, – честно ответила Тори.
– Понимаю тебя, – улыбнулся Джаспер. – В любом случае я тоже не показал себя самым понимающим и снисходительным из бойфрендов.
– Бойфрендов? – переспросила Тори.
– Ну, если ты согласишься, чтобы я им стал, – ухмыльнулся Джаспер.
Тори изучающе посмотрела на него. Что тут скажешь? Красивый, богатый, сексапильный и к тому же мастер лепить снеговиков и клеить бумажные гирлянды с детьми. Ну как перед таким устоять?
– Я думаю, не самый плохой выбор. Но у меня есть условия, – улыбнулась Тори.
– Почему‑то я не удивлен.
Откинувшись на спинку кровати, он притянул ее к себе, и она повернулась так, чтобы видеть его лицо. Это было не так удобно, как просто прижиматься к нему, но Тори знала, что они должны смотреть друг другу в глаза, когда принимают решения. Теперь между ними больше нет секретов. И никогда не будет.
– Тогда продолжай, – сказал он.
– Не убегать от проблем, а решать их вместе.
– И прощать друг друга, если что‑то пошло не так, – подхватил Джаспер. – Прощать других и себя.
– ОК, – согласилась она.
– И пожалуйста, – Джаспер приподнял пальцем ее подбородок, – никогда больше не отгораживайся от меня.
Он смотрел на нее так искренне и серьезно, что у Тори комок подступил к горлу. Она только молча кивнула в ответ.
– А теперь надо решить одну насущную проблему, – игриво заметила Тори, – как поудобнее устроиться на этой кровати.
– Кажется, у меня есть идея, – улыбнулся он в ответ и, опрокинув ее на кровать, прижался к губам любимой в страстном поцелуе.
И Тори наконец поняла, что если слушать и слышать друг друга и уметь прощать, то жизнь снова станет прекрасной.
Теперь Джаспер был уверен, что снежная зима – лучшее время года в Стоунбери‑Холл.
