Что толку быть лучшим дворецким в Лондоне, если рядом никого нет? Зачем нужен еще один день безупречной службы без этого звонкого поддразнивающего голоса, без сияющих глаз, которые видят все нужды и заботы людей, без чудесных волос у него на подушке, когда день подошел к концу?
– Я ухожу в отставку.
Герцогиня у окна гостиной даже не вздрогнула от его внезапного заявления.
– Я вас не виню, – проговорила она, не поворачивая голову. – Вы больше не найдете другой такой девушки, как Патриция.
– Я ухожу в отставку. – Повторенные слова зазвучали более основательно. – Ухожу прямо сейчас.
Герцогиня чуть слышно рассмеялась и прислонилась лбом к стеклу.
– Я-то вас слышала, но скажите это маркизу.
– Да-да, маркизу. – О, черт! Фортескью отвернулся. У него похолодело внутри от мысли, что придется оставить господина, которому он служил столько лет. Служить такому человеку – большая честь. Подло бросать его так внезапно.
– Фортескью?
Он снова повернулся к герцогине, благодарный за короткую задержку.
– Да, ваша светлость.
– Как ты думаешь, она простит вас? – Она наконец повернулась к нему лицом. Серые глаза влажно блестели. – Я не знаю, что вы сделали, но как ужасно, что она убежала отсюда.
Фортескью кивнул.
– Я сделал… то же, что сделали вы, ваша светлость.
Она грустно улыбнулась.
– Я так и думала. Лементер сказал, что мы всегда узнаем друг друга, даже если не можем узнать себя.
«Не можем узнать себя».
– Я снова себя узнал, – произнес Фортескью, чувствуя, как бурлит его ирландская кровь. Родной дом тянул его так сильно, что трудно было дышать.
«Дом. Патриция». Эти слова значили для него одно и то же.
Герцогиня кивнула.
– Я рада за вас. Если вы еще раз услышите, что я кому-нибудь лгу, обязательно скажите мне, что я тоже должна снова найти себя.
Фортескью уважительно поклонился, и не только из-за ее титула.
– С удовольствием, ваша светлость.
Она помахала ему рукой.
– Тогда не останавливайтесь. И не беспокойтесь. Колдер сейчас – размякший от любви пудинг. Он не кусается.
Фортескью выпрямился и навсегда снял с лица маску идеального английского слуги. Потом дерзко усмехнулся в лицо одной из самых титулованных леди в Лондоне.
– Вы отличная девушка, Сэди, и если герцог упустит вас, то он просто ослепший от виски осел.
На мгновение ее глаза цвета грозовой тучи посветлели.
– Вали отсюда, парень, – ответила герцогиня. Ее пародия на ирландский диалект звучала так ужасно, что почти не отличалась от оригинала. – Скажи своему хозяину, что тебе надоело подтирать его золотую задницу.
Джон Герберт Фортескью выслушал последний приказ от английской аристократки и, развернувшись, выполнил именно то, что ему было приказано.
Сэди устала стоять у окна. Грэм не придет. А если бы даже он пришел, у нее не хватило бы духу встретиться с ним лицом к лицу. Что она может ему сказать? Да, она обманывала его, украла деньги, соблазнила, чтобы заставить жениться на ней.
И все это с благой целью? Слабое оправдание, если нет надежды, что фонд Пикеринга компенсирует ее проступки.
Сэди не знала, куда пойдет и чем займется, знала только, что оставаться здесь не хочет. Не станет же Дирдре избегать Грэма всю оставшуюся жизнь. Сэди не желала смотреть, как он заводит все новых любовниц, а иного ждать не приходится. Можно остаться и помогать Иденкорту, но она почти ничего не умеет. Сэди с удовольствием занялась бы такой работой, но боялась, что от нее будет мало толку. К тому же при встречах с Грэмом будут возникать неприятности.
Поднявшись к себе в комнату, Сэди начала собирать вещи. В один чемодан дорожная одежда. Творения Лементера – в другой. Места не хватало.
В ящике комода нашлись ее переводы. Все были на месте, от сказки о «Спящей красавице» до «Розы» и, конечно, «Золушки». Сэди охватила печаль, нахлынули воспоминания, она села перечитать «Золушку».
«Она присела на скамеечку, вытащила ножку из тяжелой деревянной туфли и сунула в туфельку, которая отлично подошла ей. Золушка встала, принц заглянул ей в лицо и узнал прекрасную девушку, с которой танцевал накануне. «Вот моя настоящая невеста!» – воскликнул он».
Зачем она мучает себя этой сказкой? Сэди отложила лист и на мгновение испытала желание швырнуть ее и все остальные переводы в огонь, но потом одумалась. В конце концов, их можно переплести и подарить Мэгги. Прощальный подарок.
Комната вернулась к своему прежнему, нежилому виду. Исчезли все признаки того, что Сэди Уэстморленд когда-то жила здесь. Сделать это было нетрудно. Честно говоря, она всегда существовала на обочине настоящей жизни. Ни настоящего дома, ни семьи, ни настоящей любви.
«Любовь моя, вечная любовь».
