Сэди беспомощно хмыкнула, поднялась на ноги и позволила вывести себя из комнаты. По крайней мере, Грэм не выпускал ее руку.
Внизу, в гостиной, собралось довольно много народа: Брукхейвен и Дирдре, Марбрук и Феба, возбужденная Мэгги, котенок на поводке и… мистер Стикли, поверенный. Все, кроме котенка, улыбались.
Когда Сэди вошла, мистер Стикли шагнул вперед. Он искренне и с восхищением улыбнулся ей.
– Ваша светлость, я так счастлив видеть вас снова.
Сэди справилась с удивлением и сумела ответить с должной любезностью:
– Благодарю вас, сэр. Я тоже очень рада увидеться с вами.
Стикли сдержанно поклонился.
– И примите мои искренние поздравления с таким удачным браком. Я знал, что одна из этих леди непременно выиграет.
Сэди беспокойно нахмурилась.
– О боже! Так вам никто не сказал? В действительности я не Софи Блейк!
Мистер Стикли снисходительно хмыкнул и сложил руки.
– Конечно, нет. Боже правый! – Он потянулся к карману сюртука и вытащил листок бумаги. – Тем не менее вот! И да пойдет он вам во благо!
Смущенная Сэди взяла листок и сразу поняла, что это чек. На очень большую сумму. У нее вдруг онемели пальцы, чек выскользнул и плавно опустился на пол.
Мистер Стикли с тревогой заглянул ей в лицо.
– С вами все в порядке, ваша светлость?
Комната покачнулась перед ее глазами. Сильная и теплая рука Грэма поддержала ее за талию. Сэди быстро пришла в себя и протянула руку за чеком, который мистер Стикли уже поднял с пола.
– Если не возражаете, сэр, я бы хотела прочесть еще раз…
Листок в руке был прохладным и хрустким. Сумма была именно такой, как ей показалось в первый раз, – почти тридцать тысяч фунтов. Однако на этот раз Сэди разглядела имя на чеке, и у нее захватило дух.
«Сэди Уэстморленд Блейк Кавендиш, герцогиня Иденкорт».
– Блейк? – У нее возник ком в горле. Она беспомощно посмотрела на Дирдре и Фебу. – Что? Что это?
Дирдре усмехнулась.
– Мои поздравления. Ты больше не сирота.
Феба тряхнула головой и улыбнулась.
– Фактически ты уже пятнадцать лет не сирота. Миссис Блейк законно удочерила тебя, когда привезла к себе в Эктон.
Усмешка Дирдре стала более жесткой.
– Это ее слова, и, видит Бог, она будет стоять на своем.
– Удочерила? – удивленно распахнула глаза Сэди. – Тогда… Тогда мы действительно кузины.
«Настоящая семья…»
Феба смотрела на Сэди с нежным пониманием в глазах.
– Это все Грэм.
Все это время Грэм продолжал ее поддерживать, его сила и твердость послужили ей опорой в этом испытании. Сэди оперлась на Грэма так же естественно, как дышала, – не успев ни подумать, ни усомниться. А сейчас она повернулась к нему с тучей вопросов в голове, но все так смешалось, что она вдруг онемела.
Грэм улыбнулся, кончиком пальца коснулся ее носа и стал объяснять:
– Ты – Сэди Блейк. Миссис Блейк поклянется в этом в любом суде страны.
Сэди удивленно моргнула.
– Но… Она же ненавидит меня.
Улыбка Грэма стала печальной.
– Я почти уверен, что она всех ненавидит. Например, она точно ненавидит меня, так как я первый указал, что если ты получишь наследство, то сможешь вернуть ей ее двести фунтов.
– Начать с того, – фыркнула Дирдре, – что это не ее двести фунтов.
Сэди снова посмотрела на чек у себя в руках.
– Наверное, мне нужно часть отдать ей? Я имею в виду, что это она – настоящая Пикеринг, а не я.
– Не смей и думать! – воскликнула Дирдре и уперла руки в бока. – Ты знаешь, зачем она послала экономку в тот приют? Искала девочку, чтобы выдать ее за Софи и получить наследство.
Феба кивнула.
– В конце концов она призналась, что оставила этот план, когда ты оказалась…
– Некрасивой, – с некоторой злобой закончила фразу Сэди. – Теперь все объяснятся. – Она снова посмотрела на чек у себя в руках. – Тогда все справедливо. – Она повернулась к Грэму и протянула ему листок. – Это для твоего Иденкорта.
Его рука накрыла ее руку, чек оказался внутри.
– Для нашего дома, Сэди Уэстморленд Блейк Кавендиш, герцогиня Иденкорт.
Он поднял их сцепленные руки и поцеловал ее пальцы.
– Наконец я с тобой познакомился. Я счастлив.
«Настоящая любовь».
Сэди засмеялась и присела в книксене.
– Я тоже, ваша светлость. – И улыбнулась со всей своей бесконечной любовью. Она думала, что у нее никогда больше не будет возможности высказать ее. Эта улыбка изумила Грэма, а мистера Стикли заставила открыть рот. – Но можете называть меня Сэди.
Спотыкаясь и щурясь от проникающего сквозь облака неяркого жемчужно-серого дневного света, Вулф вывалился из паба и вытер рукавом рот, из которого несло перегаром. Дрожащей рукой оперся о косяк двери и сплюнул на мостовую. Служанка из бара позволила ему проспаться после попойки в своей постели, но утром была очень раздражена, когда обнаружила, что у него нет ни пенни, чтобы оплатить ее щедрость.
В голове у Вулфа звенело и стучало и вообще казалось, что бригада рабочих строит виселицу прямо у него в черепе. Образ петли некоторое время застилал его поле зрения и вызывал самые мрачные ассоциации. Потом он сумел прогнать его, заняв мысли воспоминаниями о внушительных прелестях вышеупомянутой служанки.
