Если первый удар Иван Петрович пропустил из вежливости, позволяя Садовскому выпустить пар, то с локтём, задиристо метнувшимся к переносице, шутить не стал. Несмотря на неуклюжесть циркового медведя, он слегка подсел, блокировал резкий выпад ногой и, тотчас вырастая, боднул Мишу лбом в грудь. Наш герой скрипнул зубами, как наждак, проехавшийся по дереву. Приём коленом был раскрыт ещё в зародыше: правое бедро Садовского превратилось в тяжёлую оглоблю.
- Превратись в Вольта, Спайрекса, да в кого угодно! Покажи, на что ты способен! - подзадоривал Горностаев.
По спокойным выверенным движениям ощущалось, что бой для него не поднялся даже до планки учебного и отдалённо напоминал басню про Слона и Моську. "Моська" с рвением берсерка пыталась ужалить "Слона", но несла потери, пропуская скользящие одиночные намёки под рёбра. В замкнутом прямоугольнике балкона Иван Петрович был явным фаворитом.
- Обойдётесь без представлений! Мне не нужна чужая шкура, чтобы сражаться с вами! - зло процедил Миша.
С пару секунд назад он, опершись на перила балкона и стену, предпринял отчаянную попытку протаранить противника беспроигрышной комбинацией, но недооценил комплекцию Горностаева и чуть не отшиб себе пятки.
- Так я и знал. Твоя генетическая память стёрлась. А превращаешься ты не при зрительном контакте, а тактильном. Поэтому в схватке с Настей ты смог принять только облик оборотня, - торжествовал Иван Петрович.
Давил на Садовского он уже не только в физическом плане, но и в моральном, как будто выпускал с баллона воздух.
- Вы наблюдали за тем, как Бурка будет пытаться разорвать меня на куски! - пропыхтел наш герой, тщетно пытаясь ухватить инициативу.
- Не скрою, от зрелища получил удовольствие. Тренировки для Насти не прошли даром, - сладко, калорий так на двести, улыбнулся Горностаев и досадно протёрся плечом о стену, сместившись не в ту сторону.
Если плохому танцору мешает репродуктивная система, то Ивану Петровичу - гонка за престижем и самолюбие. Рассвирепев, человек с раздвоенным языком утратил прежнюю грациозность и начал действовать скупо, как асфальтоукладчик. Пробив слабую защиту Садовского, Горностаев мощным апперкотом осадил Мишу на землю, как тряпичную куклу.
- У вас ничего не получится, - сказал наш герой, лопая кровавые пузыри на губах. - Не смогли сделать меня своим рабом, не удержите и Настю.
- Стоило ослабить поводок, а ты уже опьянел от свободы и занялся демагогией, - иронично сказал Иван Петрович, схватив нашего героя за волосы и поднимая над землёй.
- Ты просто оболочка старого убийцы. Гринь явно не святоша, твои деяния будут оценены им по заслугам. Для Мангуста ты перебежчик, предатель, он тоже не будет особо церемониться. Для Даламбера ты вообще ценный экземпляр, твой череп будет висеть у него, как оленьи рога.
- Лучше жизнь отшельника, чем конура сторожевого пса, - едко заметил Миша, не пытаясь вырваться из цепких, как у обезьяны, пальцев Ивана Петровича.
Неподдельный пофигизм раздражает куда больше, чем открытое сопротивление.
- Мои двери всегда распахнуты перед тобой. Если передумаешь - готовься играть по чужим правилам. Твоя девушка останется со мной, - заключил Горностаев, нарочито твёрдо расставляя логические акценты...
Возражать, лежа на горе мусорных пакетов, Садовский не стал. Одичало глянул на окна гостиницы, сбросил с головы картофельные очистки и пополз по вонючей куче. Вороватая кошачья морда высунулась из ящика для отходов, готовая до потери пульса сражаться за найденный рыбий скелет. Оценив, что свалившийся человек на чужое богатство не претендует, кот перестал шипеть и на правах царя горы отправился налаживать дипломатические отношения. Потеревшись о штанину, усатый разбойник получил полагающуюся порцию ласки и замурлыкал.
Почему тёмные и светлые полосы наших судеб так связаны? Горе и неудачи воздвигают перед нами конкретные цели. Преодолевая трудности на пути к заветному пику горы, мы осознаём важность того, за что боремся, и подключаем внутренние резервы, расширяющие границы собственной воли. Счастье, как мало бы оно не длилось, - скромное вознаграждение трудов. После чего отправляешься к подножию очередного Эвереста, дабы не возгордиться и не почивать на лаврах успеха.
В ситуации Садовского препятствие было обозначено, что нельзя было сказать об инструментах...
- Слушай, Вовчик, может ну его в пень? - жалобно сказал худощавый невысокий парень.
Настоящий возраст раскрывала щетина на подбородке, топорщившаяся, как иглы ежа.
- Я это... могу у предков попросить.
- Так, Макс, завали. Сейчас заловим какого-нибудь хмыря и вытрясем с него бабло, - авторитетно заявил громадный Вова, выстреливая суставами.
Парни, очевидно, решили попытать удачи в уличном мародёрстве, и это был их скромный дебют.
- А если нас того... ушатают? - дальновидно заметил приятель.
- Ушатают - так ушатают. Попытаться стоит, - сурово прозвучала правда из уст Вовы. Решительность в личном спидометре парня дошла до критической отметки. - Смотри, что у батяни со шкафчика стащил.
