Человек без общества, как боксёр без ринга. Оставшись в одиночестве, он рано или поздно сам уничтожит себя изнутри. Но стоит добавить хотя бы одного собеседника, как эта парочка уже способна перемыть кости едва ли не целому миру, выгодно обходя личные моменты. В случае же с толпой ситуация вообще выходит из-под контроля и переходит в перекрёстный обстрел. Общественный транспорт превращается в свалку мнений, разрозненных мыслей и бытовых разборок. Кто громче сказал, тот не столько прав, сколько оказался услышан.
- Сань, я реально проспала, - оправдывалась Кнопка.
Настоящий цвет волос девушки давно затерялся в дурной бесконечности красок и в лучшем случае был известен самой Юле. Клеменцева эксплуатировала свою внешность больше, чем колхозник печку в лютые морозы. Дерзкая девушка-вамп за один визит к парикмахеру превращалась в целомудренную барышню с аккуратно заплетённой косой. Если ты встретился с Юлей в один день, не факт, что уже завтра ты узнаешь её с расстояния десяти шагов.
- Не ври, Клементьева! Как можно проспать десять звонков будильника с интервалом в три минуты?! - раздражённо воскликнул Монитор.
- Может, хватит коверкать мою фамилию? - устало произнесла Юля.
Фамилия девушки являлась своеобразным ребусом, потому за правильное её прочтение Клеменцева не поскупилась бы на аплодисменты.
- Будешь вовремя на пары приходить, тогда и поговорим, - отрезал Саня.
- Слушай, ты мне не мама, чтобы читать нотации! Захочу - и не пойду на лекцию! Всё равно мы у Голенкова фигнёй страдаем! - голос Юли возвысился до критической отметки.
Пассажиры заинтересованно обернулись, и количество косвенных участников разговора возросло вдвое. Семейные драмы заглатываются людьми даже лучше, чем поплавок рыбой.
- Женщина! - фыркнул Монитор с интонацией персидского шейха, озабоченного прихотями десятой жены. - Тогда я ставлю тебе двойку в журнал.
- Но-но-но! Щербаков, это шантаж! - праведно возмутилась Юля. - Ко второй паре я буду как штык, честно!
- И на свидание я с тобой не пойду, - добавил Саня уже более спокойным, почти таинственным голосом.
- Чего-о-о?
Брови девушки стали домиком. Последний раз Клеменцева так "удивлялась", когда неделю назад Монитор, оценив её юбку-карандаш и строгую блузку, возвёл Юлю в разряд своей секретарши и велел ей приготовить кофе.
Трамвай резко притормозил. Водитель сплюнул сквозь зубы и нетерпеливо забарабанил пальцами по рулю, ожидая зелёный глаз светофора. Благодаря встряске на поверхность выплыла упитанная фигура в синей жилетке и с длинным рожком билетов. Гражданский долг выработал в контролёрше профессиональный нюх на безбилетников. "Зайцы", среди которых прописались Фил и Юля, тревожно завозились.
- Ой, не прикидывайтесь, юная леди! - вознегодовал Монитор. - Думала, я не догадаюсь, что это ты мне пишешь эти пошлости? Сменила номер и рада?
В голосе его задрожали нотки обиды. Щербаков, в отличие от многих сверстников, не спешил расставаться с детством, что отражалось в его наивности, катастрофическом преувеличении собственной значимости и трудностях в принятии ответственных решений. Саня, как жерло вулкана, непрерывно извергал эмоции, заряжая энергией пространство вокруг себя, и вмещал в себе ранимую и хрупкую, как фарфоровая чашка, натуру.
- Я? Тебе? Какие, блин, пошлости??? - завопила Юля.
Капля никотина убивает лошадь, а штучный Щербаков - десяток нервных клеток.
- Такие! Не пойду я сегодня вечером в клуб, ясно? Если не хватает алкаша в компании, так обратись к кому-нибудь из "валиков"! Твои развлечения не по моей части!
Молодые люди в жизни Юли, по классификации Сида, делились на друзей - парней, сохранивших перед девушкой трезвость ума и твёрдую волю, и "валиков" - список потенциальных ухажёров, жертв коварного женского обаяния. Там, где первые обладали одной-тремя полезными опциями, вторые были рангом повыше и вдобавок усыпали любезностями, приятными подарками и приглашениями на вечеринки.
Наша героиня лихо управляла поводками, время от времени прикармливая того или иного представителя категории порцией внимания. В эту упорядоченную картину вносил смуту Щербаков, который, будто дразня, прыгал между двумя гранями и не упорно не желал определяться.
- Сань, это действительно не я тебе писала. Могу доказать, если хочешь, - спокойно ответила Юля.
Порой, чтобы остудить накал страстей, нужно проявить материнскую чуткость и мягкость Колобка.
- А кто тогда? - тут же озадачился Монитор. В делах амурных Саня был простаком и напоминал табуретку.
- Не знаю. На паре поговорим, - вырулила на компромисс Клеменцева.
Нашаривая деньги, Фил вдруг почувствовал другую руку, причём явно не свою. Запутавшись в ощущениях, Саня предположил, что ошибся адресом и вспотел от страха. Случайно залезть в чужой карман - это почти как случайно выйти через окно. А потом наш герой явно ощутил, как кто-то деловито ощупывает его кошелёк, не стесняясь погостить в каждом отсеке.
Наш герой попытался перехватить руку вора, но не преуспел в этой попытке. Гринь торопливо сжал что-то в руке, чем сузил круг подозреваемых Фила до одной преступной рожи.
