«Я не понимаю в подробностях значение того, друзья, что было сказано вкратце достопочтенными. Было бы хорошо, если бы достопочтенные объяснили мне это так, чтобы я смог понять в подробностях то, о чём было сказано вкратце».
«Понимаешь ли ты, друг Сусима, или же нет, [всё равно] мы освобождены мудростью».
И тогда Достопочтенный Сусима поднялся со своего сиденья и отправился к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному, сел рядом и рассказал Благословенному обо всей беседе, которая состоялась у него с теми монахами. [Благословенный ответил]:
«Вначале, Сусима, возникает знание непреложности Дхаммы, а затем – знание ниббаны»{466}.
«Я не понимаю в подробностях значение того, Учитель, что было сказано вкратце Благословенным. Было бы хорошо, если бы Благословенный объяснил мне это так, чтобы я смог понять в подробностях то, о чём было сказано вкратце».
«Понимаешь ли ты, Сусима, или же нет, [всё равно] вначале возникает знание непреложности Дхаммы, а затем – знание ниббаны {467}.
Как ты думаешь, Сусима, форма постоянна или непостоянна?»
«Непостоянна, Учитель».
«А то, что непостоянно – то страдательно или приятно?»
«Страдательно, учитель».
«Можно ли считать непостоянное, страдательное и подверженное изменению таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?
«Нет, Учитель».
«Чувство… восприятие… формации… сознание постоянно или непостоянно?»
«Непостоянно, Учитель».
«А то, что непостоянно – то страдательно или приятно?»
«Страдательно, учитель».
«Можно ли считать непостоянное, страдательное и подверженное изменению таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?
«Нет, Учитель».
«Поэтому, Сусима, любой вид формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – всякую форму следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – всякое сознание следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».
Видя так, Сусима, обученный ученик Благородных испытывает разочарование в форме… в чувстве… в восприятии… в формациях… в сознании. Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Посредством беспристрастия [его ум] освобождён. Когда он освобождён, приходит знание: «Освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».
Видишь ли ты [так], Сусима: «С рождением как условием, старение-и-смерть [возникает]?»
«Да, Учитель».
«Видишь ли ты [так], Сусима: «Со становлением как условием… цеплянием… жаждой… чувством… контактом… шестью сферами чувств… именем-и-формой… сознанием… волевыми формирователями… невежеством как условием, волевые формирователи [возникают]?»
«Да, Учитель».
«Видишь ли ты [так], Сусима: «С прекращением рождения происходит прекращение старения-и-смерти?»
«Да, Учитель»
«Видишь ли ты [так], Сусима: «С прекращением становления… …С прекращением невежества происходит прекращение волевых формирователей?»
«Да, Учитель»
«Зная и видя так, Сусима, обладаешь ли ты различными видами сверхъестественных сил, как то: будучи одним, ты становишься многими…?»
«Нет, Учитель».
«В таком случае, зная и видя так, Сусима, слышишь ли ты за счёт божественного уха…?»
«Нет, Учитель».
«В таком случае, зная и видя так, Сусима, знаешь ли ты умы других существ…?»
«Нет, Учитель».
«В таком случае, зная и видя так, Сусима, вспоминаешь ли ты свои многочисленные прошлые обители…?»
«Нет, Учитель».
«В таком случае, зная и видя так, Сусима, видишь ли ты за счёт божественного глаза…?»
«Нет, Учитель».
«В таком случае, зная и видя так, Сусима, пребываешь ли ты в тех умиротворённых освобождениях, которые выходят за пределы форм, [т.е.] в бесформенных достижениях, коснувшись их телом?»
«Нет, Учитель».
«Так как же, Сусима: такой ответ и отсутствие достижений этих состояний. Как такое может быть, Сусима?»
И тогда Достопочтенный Сусима упал в ноги Благословенному и сказал: «Учитель, я совершил проступок – столь глупым, столь запутанным, столь нелепым я был, что подобно вору я получил посвящение в этой хорошо провозглашённой Дхамме и Винае. Учитель, пусть Благословенный простит меня за мой проступок, который я [теперь] увидел как проступок, чтобы впредь [я себя] сдерживал [в этом]».
