В первой сутте Будда восхваляет его простоту и бережливость, и советует монахам брать его в качестве образца. Кассапа описывается невозмутимым от уединённым от мира, но, несмотря на это, проявляющим сострадание и сочувствие к домохозяевам (СН 16.3, 4). Он продолжает соблюдать аскезу даже в старости ради собственного счастья и в качестве образца для будущих поколений (СН 16.5).
В трёх случаях Кассапа отказывается наставлять монахов из-за того, что они перестали быть восприимчивыми к наставлениям (СН 16.6-8). В этих суттах начинает развиваться тема, которая достигает кульминации в СН 16.13: уже в те давние времена учение Будды начинает приходить в упадок, и причина упадка не внешняя, а внутренняя – то есть сама монашеская Сангха.
В СН 16.9 Будда восхваляет Кассапу за его медитативное мастерство и сверхспособности, а в СН 16.10 и 11 мы видим случаи натянутых отношений между Кассапой и Анандой. Несмотря на кажущееся чрезмерно грубое отношение Кассапы к мягкому Ананде, стоит помнить о том, что именно благодаря нажиму Кассапы Ананда приложил усилия в практике и достиг арахантства незадолго до проведения первого буддийского собора.
В СН 16.11 Кассапа рассказывает о своей первой встрече с Буддой, в которой Будда (единственный раз в своей жизни) обменивается монашескими одеждами. Подобной чести не выпадало ни одному монаху и, вероятно, это было намёком на будущую роль Махакассапы как предводителя Сангхи после смерти Будды.
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 662"
В Саваттхи. [Благословенный сказал]: «Монахи, этот Кассапа довольствуется любым одеянием{494}, он восхваляет довольствование любым одеянием и не пускается в неправильные поиски, в недолжное, ради одеяния. Если ему не удаётся заполучить одеяние, он не волнуется, а если заполучает, он использует его, будучи непривязанным к нему, не очаровываясь им, без слепой поглощённости в нём, видя опасность в нём и понимая спасение{495}.
Монахи, этот Кассапа довольствуется любой пищей, полученной как подаяние…
Монахи, этот Кассапа довольствуется любым жилищем…
Монахи, этот Кассапа довольствуется любыми лекарствами… а если заполучает, он использует их, будучи непривязанным к ним, не очаровываясь ими, без слепой поглощённости в них, видя опасность в них и понимая спасение.
Таким образом, монахи, вот как вы должны тренировать себя: «Мы будем довольствоваться любым одеянием, мы будем восхвалять довольствование любым одеянием и не будем пускаться в неправильные поиски, в недолжное, ради одеяния. Если нам не удастся заполучить одеяние, мы не будем волноваться, а если получим, то будем использовать его, будучи непривязанными к нему, не очаровываясь им, без слепой поглощённости в нём, видя опасность в нём и понимания спасение. Мы будем довольствоваться любой пищей… любым жилищем… любыми лекарствами… …видя опасность в них и понимания спасение». Вот как вам следует тренировать себя.
Монахи, я буду давать вам совет, приводя в пример Кассапу или такого [монаха], как Кассапа. Получив совет, вам следует практиковать соответствующе».
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 663"
Так я слышал. Однажды Достопочтенный Махакассапа и Достопочтенный Сарипутта пребывали в Варанаси в Оленьем Парке возле Исипатаны. И тогда, вечером, Достопочтенный Сарипутта вышел из затворничества и отправился к Достопочтенному Махакассапе. Он обменялся вежливыми приветствиями с Достопочтенным Махакассапой, и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал ему:
«Друг, говорят, что тот, кто не усерден, и кто не боится совершения проступка, неспособен на просветление, неспособен на ниббану, неспособен достичь непревзойдённой защиты от подневольности. Но тот, кто усерден, кто боится совершения проступка, тот способен на просветление, способен на ниббану, способен достичь непревзойдённой защиты от подневольности. Каким образом это так, друг?»
«Друг, вот монах не порождает рвения ни путём [такого] размышления: «Если невозникшие плохие, неблагие состояния [ума] возникнут во мне, то это может принести мне вред»; ни путём [такого] размышления: «Если уже возникшие во мне плохие, неблагие состояния не будут отброшены, то это может принести мне вред»; ни путём [такого] размышления: «Если невозникшие благие состояния не возникнут во мне, то это может принести мне вред»; ни путём [такого] размышления: «Если уже возникшие во мне благие состояния угаснут, то это может принести мне вред». Вот так он не усерден.
