И тогда мысль пришла к Достопочтенному Вангисе: «Благословенный пребывает в Чампе… затмевает их [всех] в красоте и славе. Что если я произнесу восхваление прямо в лицо Благословенному уместными строфами?»
И тогда Достопочтенный Вангиса поднялся со своего сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо и, подняв сложенные ладони в почтительном приветствии Благословенного, сказал ему: «Вдохновение снизошло на меня, Благословенный! Вдохновение снизошло на меня, Счастливый!».
«В таком случае, вырази своё вдохновение, Вангиса».
И тогда Достопочтенный Вангиса произнёс восхваление прямо в лицо Благословенному [этой] уместной строфой:
«Словно в безоблачном небе луна,
И словно солнце, лишённое пятен,
Ты, Ангираса, Великий Мудрец,
Мир целый славой своею затмил».
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 292"
Однажды Достопочтенный Вангиса пребывал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. И в то время Достопочтенный Вангиса, только что достигший арахантства, переживая счастье от освобождения, произнёс по тому случаю эти строфы:
«Поэзией упиваясь, [по миру] скитаться привык –
Из города в город, село за селом.
И вот увидал Просветлённого –
Вера возникла во мне.
А он научил меня Дхамме:
[Пяти] совокупностям и сферам чувств, а также и элементам.
Услышав его эту Дхамму,
В бездомную жизнь я ушёл.
Воистину для блага многих
Мудрец обрёл просветление,
Ради монахов, монахинь,
Достигших, увидевших путь{288}.
Воистину благо, что я
Пришёл и предстал перед Буддой.
Три знания были получены мной
Исполнено Будды Учение.
Места я познал прошлых [жизней],
Очистил божественный глаз.
И как обладатель трёх знаний, достигший психической силы,
Умелым являюсь я также в течении сознаний чужих»{289}.
Эта саньютта включает в себя 14 сутт, большая часть которых выстроена по однотипному шаблону. Монах живёт в лесу и должен усердно медитировать, но человеческие слабости одолевают его, в результате чего он отлынивает от своего религиозного долга. Тогда божество (девата), проживающее в этой части леса, из сострадания обращается к нему с критикой, изложенной в стихотворных строфах, чтобы побудить его к практике. Судя по всему, это вовсе не те божества, о которых речь идёт в Девата саньютте, но, скорее, некие дриады или феи. В некоторых случаях божество допускает ошибку на предмет оценивания монашеского поведения. В СН 9.6 содержится беседа между божеством из Таватимсы и Достопочтенным Ануруддхой, где последний заявляет о том, что истощил круговерть рождений и не родится вновь. Небезынтересно, что последняя сутта (СН 9.14) также содержится в Джатаках, но вместо монаха в ней идёт речь о бодхисатте.
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 294"
Так я слышал. Однажды некий монах пребывал в стране Косал в определённой части леса. И тогда, по мере того как тот монах ушёл [в затворничество], чтобы провести [так] остаток дня, он продолжал обдумывать плохие, неблагие мыли, связанные с мирской жизнью. И тогда божество, проживавшее в этой части леса, из сострадания к этому монаху, желая ему благополучия, желая побудить в нём ощущение безотлагательности [практики], подошло к нему и обратилось к нему строфами:
«Преследуя затворничество, ты вошёл в леса,
И всё же ум твой мечется наружу,
Отбрось же, человек, желание людей,
И будешь счастлив, не имея страсти.
Досаду должен ты оставить, будь осознан –
Позволь напомнить [тебе путь] ко благу.
Воистину, непросто пересечь пыльную пропасть.
Так не давай же пыли чувств тебя ослабить.
Подобно птице, что запачкалась землёю,
Встряской сбивает липнущую пыль,
Так и монах, осознанный, упорный,
Встряской сбивает липнущую пыль».
И тогда тот монах, получив от божества упрёк, обрёл ощущение безотлагательности [практики].
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 295"
Однажды некий монах пребывал в стране Косал в определённой части леса. И тогда, по мере того как тот монах ушёл [в затворничество], чтобы провести [так] остаток дня, он заснул{290}. И тогда божество, проживавшее в этой части леса, из сострадания к этому монаху, желая ему благополучия, желая побудить в нём ощущение безотлагательности [практики], подошло к нему и обратилось к нему строфами:
«Вставай, монах, зачем лежать?
Зачем же нужен тебе сон?
Как может допустить дремоту тот, кто ранен,
Кто поражён, и дротиком [отравленным] пронзён?
Так развивай в себе ту веру,
Из-за которой ты оставил родной дом,
И жить решил теперь бездомным:
Не попадай под вялости контроль».
[Монах]:
«Услады чувств непостоянны, нестабильны,
Хотя дурак ими порабощён.
Когда свободен он, и не опутан среди тех, кто скован,
Зачем такого беспокоить, кто жизнь бездомную принял?
