В ноябре того же года завершилась победой Ляошэньская операция и была освобождена вся территория Северо-востока. Противник потерял более полумиллиона солдат и много техники. Ну, как много… Это по их меркам. Тут у той и другой сторон, участвующих в гражданской войне, соотношение между танками и живой силой, совершенно другое, чем у нас в Великой Отечественной было. Мало тут танков. Да и те, что у коммунистов, что у гоминьдановцев — японские, далеко не самые лучшие.
Все мои задумки о высшем образовании и разработке лекарственного препарата были отложены в дальний ящик. Не до того сейчас.
Гора с горой не сходится, а вот здесь, в Китае, я знакомого летчика встретил. Был он сбит над нашими позициями в сорок четвертом и к нам в медсанбат попал. Там я с ним и познакомился. Эвакуировать его в глубокий тыл не требовалось, так он до возвращения в строй у нас и находился.
Коллеги-летуны, извините за просторечие, его к себе хотели забрать, но в нашем медсанбате у него любовь случилась. После чего Василия Чернова от нас было ломом не выкорчевать. Нет, своё лечение он не затягивал, выписался как положено в срок, но никуда в другое место для восстановления здоровья не перевелся.
Тут, гляжу — знакомое лицо.
Летчик, тоже лоб морщит, вспоминает, где он этого явно русского парня, то есть — меня, в форме НОАК видел.
— Да я, это, я, Василий!
— Саня! — раскинул руки в стороны летчик.
Оказался он тут в составе советских советников, помогающих НОАК. Если прямо сказать — никому он ничего здесь не советовал. Как летал, так и летать продолжал, совершал боевые вылеты.
— Как сам? — это уже был вопрос ко мне.
— По-всякому, — я рассказал старому знакомцу о своем житье.
— Да, ты, что! Целый медицинский капитан и в интендантах! — удивился подполковник Чернов.
— Всякую работу надо делать… — в моём голосе всё же проскользнула грустинка и Василий это заметил.
— Слушай, давай я тебя к себе заберу. Смогу договориться.
Ну, как обычно… Через свата, брата и друга сердечного у нас можно любое дело провернуть.
— К нам в медслужбу пойдешь. С твоим-то опытом на складе пылиться. — подполковник начал мне рисовать перспективы.
Да, точнее не скажешь, а Вася-то уже Герой Советского Союза…
Нет, я в Герои не рвусь, но всё же…
— Подумай. Сейчас спешу, а, ты меня найди.
Как дома говорили, подполковник Чернов мне свои координаты оставил, хотя сейчас, когда армия КПК наступает, они могут быстро поменяться.
— Ежели чего — найду.
— Думай быстрей, не тяни. Ну, до скорого…
Чернова ждал виллис. Он в него сел и уехал.
Я — на месте остался.
Закурил.
Подумал.
А, может, мне и правда, к летчикам?
Всё равно, ещё и следующий год в Китае гражданская война продлится, а только потом уже Гоминьдан на остров отступит.
Дату победы Мао Цзэдуна я знал ещё из своей прошлой жизни.
Глава 39 Про красную кнопку
— Явился-не запылился! — такими словами встретил меня подполковник Чернов.
Не запылился… Как же. Грязный как черт…
— Я уже думал, что ты куда потерялся.
Скалится, а ещё Герой Советского Союза! Посерьезней таким людям надо себя вести.
— Прибыл в Ваше распоряжение, товарищ подполковник, — отрапортовал я.
В палатке у Василия сидели незнакомые мне офицеры, все в орденах, а кто знает, как в их присутствии себя вести надо?
— Спаситель мой. — кивнул на меня подполковник. — В сорок четвертом я у него в медсанбате был.
Ну, допустим, спасали его другие. Не надо мне чужие заслуги причислять. Я только немного поучаствовал.
— Что долго добирался? — был задан мне очередной вопрос.
Долго? Как уж получилось. Тут для меня отдельного транспорта нет. Пришлось на перекладных, когда и просто в кузове полуторки. Поэтому, мне сейчас помыться бы очень не помешало.
Чернов с ухмылкой посмотрел на мой чемодан. Совсем небольшой, потертый.
— Что-то у интенданта добра-то маловато, — снова перешел подполковник на шутливый тон.
Сидящие в палатке тоже начали улыбаться.
Во! Веселятся. Дождутся они у меня ведерной скипидарной клизмы с битым стеклом…
— Ваня, проводи товарища капитана к месту его дислокации, а потом сразу в баню, — сказано было уже совершенно серьезно молоденькому старшему лейтенанту. Впрочем, молоденький-то он молоденький, а на груди такие ордена позвякивают…
— Есть! — тут же вскочил со своего места старший лейтенант и указал мне на выход из палатки.
— К Ермакову его, не перепутай, — сказано это было Черновым, когда мы уже выходили.
Ну, сказать нечего…
Баня у летчиков была отменная.
Сборно-разборная, но жар держала. Похоже, она у них в постоянной готовности находится?
Вот и хорошо. В Пугаче я русскую баню полюбил. Она у нас там хоть и в землянке была, но можно было до раковой красноты напариться.
— После бани, сразу к командиру, — проинструктировал меня ещё дорогой в место принятия гигиенических процедур старший лейтенант. — Он Вас ждать будет.
Василий меня и правда ждал. Даже стол у него был накрыт.
— Садись. Сегодня погода нелетная, а завтра такую же обещают. Немного и примем со свиданьицем…
Кто бы отказался? Я? Ни в коем разе…
Делу — время, потехе — час.
