Ее мягкие волосы упали ему на лицо, закрывая от мира, словно задернули шторку. За ней будто маленькое интимное измерение, непроницаемое для любопытных взглядов снаружи. Всё, что в нем происходит, там и останется – так чего же стыдиться? Наслаждение по природе своей чем-то плохим быть не может.
И Моня почти физически слышал искушающий шепот, понимая, что на Сири уже не сослаться. Это его собственный ум требует включить «режим Инь» и как бы спрашивает: зачем из него вообще выходить, если нужен так часто?
– Роби! – выдавил Моня, пытаясь отстраниться, что конечно, не вышло. Голос прозвучал слабо, почти умоляюще. – На реке парочка, которую хочу наказать. Сильно достали дома меня.
– Их съедим тоже. Но позже, – согласилась она и ладонью скользнула по его животу, собираясь двигаться дальше. – Они подождут, а я нет.
Моня закрыл глаза, чувствуя, как жар тела смешивается с холодом леса, и Роби рассмеялась – тихо, мурлыкающе, как кошка, поймавшая мышь, которую заиграет до смерти.
Рука сжала его подбородок, вынудив посмотреть ей в глаза. В них тот жаркий, хищный огонь, что заставляет волю таять как воск. Под таким взглядом размягченная ласками жертва сопротивляться уже не умела.
– Ты мой, – шепнула Роби, и ее губы коснулись щеки, – и ты это знаешь.
Моня закрыл глаза, не зная, чего хочет больше – бежать или сдаться. А пока это решал, его развернули и мягко толкнули в спину, вынуждая опереться руками на березовый ствол.
Почувствовав на пояснице ладони, Моня вообще перестал что-либо думать и, прогнувшись, дал вставить «Ключ». Роби медлить не стала и толкнула неожиданно глубоко, мощно и резко.
– Тс-с-с… Милый, не надо шуметь, – шепнула Роби, зажимая его рот ладошкой. Ей пришлось глушить его крик, который их сразу бы выдал. – Мы быстренько, по короткой программе. Представь, что мы так правим клинок. Бафни его, как ты это умеешь.
К счастью, караул азартно резался в карты и не заметил, как на одном из деревьев ритмично трясется листва при полном отсутствии ветра.
Зато была страсть. Моня, пылая, как печь, мерно двигал бедрами навстречу толчкам прижавшейся к нему со спины Роби. Рывки и непредсказуемые амплитуды потоков, которые проходили сквозь тело, уже не пугали. Его качало, как в шторме, а под ногами будто не было дна. Но это уже море блаженства, а не страданий, которое Мири впервые показала в тот памятный день.
Там можно парить. Главное – не бороться с волнами, а отдаться стихиям, пропуская через себя их легко и свободно. Не пытаясь усилить, ослабить или контролировать как-то. Разум там, как щепка в бурлящей пучине, бросавшая вверх и вниз на пенистых гребнях. Там нельзя утонуть, если уже не бороться.
Задрожав, Роби триумфально расправила крылья, как символ высшей точки экстаза. Моня же упал на колени и свалился без сил. Она выпила его, точно сладкий напиток после сытного блюда. Для нее это было десертом.
– Теперь-то довольна? – выдохнул Моня с досадой, когда отдышался. После пережитого его немного потрясывало. Блаженство противоречиво и странно сливалось с негативом в уме. Он всё еще чувствовал себя порочным и грязным, испытая щемящее чувство вины.
– Теперь да! – Роби сладко потянулась и гордо расправила крылья, блеснувшие чистой, неестественной здесь белизной.
– С ума сошла? Не свети, их же увидят!
– Ой, ладно! – отмахнулась она. – Уберу, дай покрасоваться, похвастаться хотя бы немного. Никто не оценит, кроме тебя, около божественный статус. Так кто эти двое?
Вздохнув, Моня неохотно ей рассказал. Сейчас это меньшее, чего можно стесняться. В том, что с ним сделали здесь, он не признается уже никому.
Выслушав, Роби лишь хмыкнула:
– Так себе градус жестокости. Тебя бы к нам на экскурсию, чтобы сравнил.
– Но я обычный, а это длилось годами! – возмутился он ее равнодушием.
– Ладно, пойдем, раз задолжала! Зря что ли бафнулась? – смеясь, хлопнула Роби ладошкой по заду. – Это ж «искатели», максимум слетит уровень-два. Но твое настроение и самооценку поднимем, а то совсем скис.
Благодарно кивнув, Моня насупился, чувствуя себя капризным ребенком. И в самом деле – чем может им навредить? Потеря экспы, денег – и только. Настроение разве что подпортит ублюдкам. Зато в его случае риски большие. Похоже, сейчас он уже не «искатель», а непись. Значит, если вдруг сдохнет, то насовсем. Может не так, но проверять не хотелось. Раз Роби с ним, то не так уж и страшно. Риска практически нет – закопает с удара.
Тропинка серпантином вела к руслу реки, петляя между мшистых стволов. Спуск оказался крутым, ступеньками служили корни деревьев – влажные от росы и скользкой глиной под ними. Она, как каток.
Моня шел первым, цепляясь за лозы, оставлявших смолистые следы на ладонях. Каждый шаг отдавался в саднящих коленях, которые натер в унизительной позе. Жар, дыхание Роби – горячее, с привкусом мяса и пряностей – не отпускало его, мысленно возвращая в недавнюю близость. Закольцевав сцену, ум проигрывал ее в себе раз за разом. Похоже, «робизависим», раз крепко подсел. Она его приручила.
