Сансара 2 полностью

Неожиданно язык поймал в сыром воздухе аромат жареного, необыкновенно душистого мяса. Едва не подавившись слюной, Моня направился на дразнящий запах еды. Сейчас отдал бы за нее что угодно, хотя кроме тела ничего больше нет. Да и то под завязку набито икрой.

Обоняние теперь острее слуха, и аромат еды учуялся раньше, чем стали слышны звуки свирели и бубна. В мелодию органично вплетен приятный женский вокал, в котором было что-то от песен сирен.

Моня замер, а язык дернулся, нервно пробуя воздух с запахом жареного мяса – сочного, с ноткой дымка и пряных трав, которых не ждешь в сырой и холодной пещере.

Свирель звучала нежно и страстно, напоминая журчание ручья на заливных лугах, где Сири охотилась особенно часто – чистого, искрящего в полуденном солнце. Каждая нота, словно капля воды, падающая на гладкую поверхность пруда, оставляла круги, что мягко расходились в сознании. Бубен добавлял ритм – глубокий, пульсирующий, как сердцебиение самого подземелья, которое чувствовалось даже сквозь камни. Он был успокаивающим и одновременно зовущим, обещая тепло, еду, безопасность.

Но настоящей жемчужиной мелодии был женский голос – чистый, глубокий, что вплетался в музыку, как золотая нить в бархат. В нем узнавались уловки сирен – гипнотические, манящие и смертельно опасные. Но обычный слушатель бы не увидел угрозы, а только мягкую, обволакивающую его теплоту, проникавшую в грудь, заставляя сердце биться быстрее. Слова были на чужом языке, но смысл схватывался интуитивно – это песня о возвращении после долгих и мучительных странствий.

Даже видя подвох, Моня почувствовал, что горло сжимается, а слёзы бегут по щекам. Голос будил воспоминания – самые тёплые и драгоценные. Удивительно, но в них не было Роби. Божество проиграло обычной девчонке, несмотря на силу, власть, красоту. Но Юля… совершенно другая – уязвимая, но настоящая, и ей ничего не надо кроме него.

Она не была совершенной, ее кожа пахла детским шампунем, а не небесным эфиром, не разрубала всадника вместе с конем одним взмахом меча, была незаметной и немного наивной, но именно это делало ее ближе, чем звезды, которые невозможно достать. Ими хорошо любоваться, но не любить. А Юля – часть прежней жизни без Сири, Мары, Роби и прочих монстров Сансары. Моня всё бы отдал, чтобы забыть это всё и вернуться в нее.

И голос, вплетенный в мелодию, обнажил эту рану. Но даже боль иногда приносит тепло. Слезы, что текли по щекам, были не столько от тоски, сколько от осознания того, что ему действительно нужно. А это совсем не то, чего всё это время хотел.

– Разжалобила себя так, что самой стало тошно. Соберись, хватит реветь! – услышал Моня собственный голос.

– Сири? – в ужасе выдохнул, понимая, что и то и другое говорит свой язык.

– Да. Всегда, – хихикнул он же. – Это хочешь услышать? Я теперь за нее.

– Так щупальце – ты?

– Оставила одно для себя, раз тебе так заходят. Пока буду в нем, но квартирант в теле – ты! И вообще – мне лень озвучивать сразу обеих. Показала и хватит. Говори в уме, я слышу и так.

– А где Инь?

– «А где Инь…» – передразнили его мерзким голосом. – Опять всё сначала? Я и есть Инь, только как бы из будущего. Она моя усеченная версия, и с ней все в порядке.

– А та русалка?

– Это Инь «не в порядке». Что пристала? Тебе ли не знать, что девочки непостоянны как ветер?

– Ты залетела, а мне отдуваться?!

– Ой, какие мы нежные! Монечка, тебе самой же понравилось?

– Меня там не было!

– Инь почти тоже. Ну да, так получилось, что теперь делать… – Сири словно сокрушенно вздохнула в уме, показывая, что тоже не рада.

– Да, что? И кто это был? И почему тебя отпустили?

– А мне почем знать? Я же не Мара! – разозлилась она. – И вообще, мне кушать надо хоть что-то! Для беседы с тобой нужна прорва энергии. Хочу секса и боли!

– Обойдешься!

– Тогда сама будешь выбираться отсюда. А их станет лишь больше! – пригрозила Сири и, кажется, совсем не шутила.

Моня понимал, что так всё и будет. Слабее тут только мокрицы, да и те едва не сожрали. Сейчас главное – выжить, а в этом Сири заинтересована тоже. В любом случае она знает больше.

– Умная девочка! – уже вслух похвалила его. – Иди на звук, а я подскажу. Вкусно же пахнет.

– Но там же засада?

– Там наша еда. Если поют, значит, люди. Или хочешь в холмик, кокон, тенктакли? Ротик открой, я поведу.