– Ага. Мало ли что сенсею взбредет в голову! От него еще не то можно услышать. Но самое забавное, что он берется судить о женщинах, хотя совершенно их не знает. Да и откуда ему знать, если он никогда не любил.
– Оставим сенсея. Но ведь и ты согласился с ним. Верно?
– Да, согласился. Ну и что?
– В чем же ты видишь ее строптивость?
– Дело не во мне. Просто современные женщины все без исключения строптивы.
– Еще ты сказал, что она похожа на ибсеновскую героиню.
– Сказал.
– Какую же героиню ты имел в виду?
– Какую?.. Не знаю. Похожа, и все.
Сансиро, разумеется, не удовлетворил такой ответ. Но он не стал ни о чем больше спрашивать. Наступило молчание. На этот раз его нарушил Ёдзиро.
– Сейчас весь прекрасный пол похож на ибсеновских героинь. Да и не только прекрасный пол. Даже мужчины, проникнутые новыми веяниями, чем-то напоминают героев Ибсена. Правда, не поступками. Впрочем, как и женщины. Нет в них ибсеновской свободы, независимости. Пока они, как говорится, только сердцем воспринимают все новое.
– Я не очень-то подвержен его влиянию.
– Не поддавайся самообману… Общества без пороков не бывает.
– Да, пожалуй.
– А раз так, значит, живущие в обществе существа должны постоянно испытывать неудовлетворенность. Герои Ибсена, например, с особой остротой ощущали пороки существовавшей в их время социальной системы. Постепенно и мы дойдем до этого.
– Ты так думаешь?
– Не только я. Каждый, кто способен видеть, думает так.
– И твой сенсей тоже?
– Мой сенсей? Не знаю.
– Но ведь он недавно сказал, что Сатоми-сан уравновешенная и в то же время строптивая. Выходит, что она нашла в себе силы мириться с окружающей средой и поэтому всегда внешне хладнокровна. А протест – ведь ее далеко не все удовлетворяет – она хранит в глубине души.
– В самом деле… Молодец сенсей! Так здорово сумел подметить… – И Ёдзиро принялся на все лады расхваливать Хироту. Разговор ушел куда-то в сторону, вопреки желанию Сансиро поговорить еще немного о Минэко.
– Ты, вероятно, помнишь, что я собирался потолковать с тобой, – продолжал Ёдзиро. – Впрочем, скажи прежде, прочел ли ты мою статью? Если не прочел, тебе трудно будет меня понять.
– Как только пришел домой, сразу же прочел.
– Ну и что скажешь?
– А что говорит сенсей?
– С какой стати сенсей должен ее читать? Он даже не знает о ее существовании.
– Вот что я тебе скажу. Статья интересная, но ощущение такое, будто выпил старого, уже не крепкого пива, словом, не получил полного удовлетворения.
– Однако настроение у тебя поднялось? И на том спасибо. Нынешний период можно назвать подготовительным. Потому я и подписываюсь псевдонимом. Но я поставлю под статьей свое настоящее имя, как только наступит благоприятный момент. А сейчас давай поговорим о деле.
Оказалось, что на сегодняшней вечеринке Ёдзиро собирается выступить с протестом против застоя на факультете и очень просит Сансиро его поддержать. Застой – это факт. А против факта никто возражать не станет. И все собравшиеся сообща решат, как исправить положение. Он, Ёдзиро, скажет, что необходимо пригласить в университет на преподавательскую работу хотя бы одного стоящего японца. С этим все, бесспорно, согласятся. Иначе быть не может. Затем перейдут к обсуждению кандидатуры. Ёдзиро предложит Хироту. Тут Сансиро должен начать всячески расхваливать сенсея, чтобы никто не заподозрил Ёдзиро в предвзятости. Ведь многим известно, что Ёдзиро живет у Хироты и пользуется его покровительством. В общем, это правда, так что ему наплевать. Он только боится навредить сенсею. Впрочем, особенно бояться нечего, там будут и сторонники Ёдзиро, но чем их больше, тем лучше. Вот почему необходимо, чтобы Сансиро выступил. После того как предложение Ёдзиро будет единодушно принято, избранные делегаты пойдут к декану, а потом к ректору. Но сегодня об этом рано говорить. Момент надо будет выбрать сообразно с обстоятельствами.
Увы, красноречие Ёдзиро не производило должного впечатления, оно было лишено глубины и весомости. Иногда даже начинало казаться, что он шутит с серьезным видом. Однако, поскольку сама по себе идея вполне заслуживала уважения, Сансиро поддержал ее. При этом, правда, он заметил, что в способах осуществления этой идеи, предложенных Ёдзиро, слишком много ухищрений. Услышав это, Ёдзиро остановился. Они как раз находились у ворот синтоистского храма на Моривакатё.
– Много ухищрений, говоришь? Но я ведь пока провожу подготовительную работу, и главное, чтобы она не нарушала нормального хода событий. Ничего противоестественного в этом нет. Ухищрение? Ну и пусть. Важно, чтобы оно вреда не приносило.
Ответ вертелся у Сансиро на языке. Но он никак не мог облечь свою мысль в слова. Из всего, сказанного Ёдзиро, в памяти Сансиро запечатлелось лишь то, над чем он еще не успел поразмыслить и что больше всего привело его в восторг.
– Возможно, ты прав, – очень неопределенно ответил Сансиро, и они зашагали дальше.
За главными воротами университета сразу же открылась просторная площадь с редко разбросанными по ней большими зданиями. Их крыши отчетливо выделялись на фоне ясного звездного неба.
