Рассуждения о политических свободах, равно как и о свободе слова, – пройденный этап. Теперь слово «свобода» не следует использовать только применительно к обыденным явлениям политической и социальной жизни. Я убежден, что мы, молодежь новой эпохи, обязаны говорить о великой свободе духа.
Мы не станем дольше терпеть ни старый гнет Японии, ни новый гнет Запада. И в нынешних условиях наш долг – объявить об этом во всеуслышание. Новый гнет Запада и в социальном смысле, и в области литературы для нас, молодежи новой эпохи, так же мучителен, как гнет старой Японии.
Мы изучаем западную литературу. Именно изучаем, глубоко, всесторонне, а не стараемся рабски ей подражать. Изучаем не для того, чтобы оказаться у нее в плену, а во имя освобождения нашей порабощенной души. Мы не станем заниматься литературой, которая не помогает нам справиться с этой задачей, как бы нас к тому ни принуждали, и твердо верим в собственную решимость.
Эта решимость и вера в собственные силы отличают нас от всех остальных. Литература – не техника, ее нельзя превратить в ремесло. Литература – это движущая сила общества. Она непосредственно воздействует на человеческие отношения, на саму жизнь. Вот что я имел в виду, когда говорил о литературе, представляющей для нас интерес, и о нашей решимости ее изучать. И в этом смысле, я полагаю, сегодняшний вечер должен выйти за рамки обычной встречи.
В нынешнем обществе происходят бурные перемены. Меняется и литература – детище общества. И если мы хотим, чтобы литература отвечала духу времени и нашим идеалам, мы должны сплотить наши силы, слабые, пока они разрозненны, духовно обогатить нашу жизнь, сделать ее содержательной, насыщенной. Сегодняшние пиво и кофе не просто пиво и кофе, они приобрели особую ценность, поскольку еще на шаг приблизили нас к заветной цели.
Вот, собственно, краткое изложение речи студента. Как только он умолк, раздался гром аплодисментов. Сансиро был в числе тех, кто аплодировал особенно горячо. Вдруг со своего места поднялся Ёдзиро.
– De te fabula. Кому интересно знать, что словарь Шекспира состоял из нескольких десятков тысяч слов или что у Ибсена несколько тысяч седых волос? А ведь все это преподносят нам на дурацких лекциях. Мы, разумеется, не окажемся в плену у подобных представлений, такой опасности нет. Но для самого университета это беда. Надо во что бы то ни стало найти преподавателя, который сумел бы удовлетворить запросы молодежи новой эпохи. Европейцам с такой задачей не справиться. Уже хотя бы потому, что они не пользуются никаким авторитетом…
Снова раздался взрыв аплодисментов, сопровождаемый хохотом.
– Выпьем за de te fabula! – крикнул сосед Ёдзиро. Его поддержал только что выступавший оратор. Но увы! Пива больше не было. «Я сейчас», – сказал Ёдзиро и побежал на кухню. Официант принес саке. Не успели осушить чашки, как кто-то снова крикнул:
– Еще тост! За «Невзошедшее светило»!
Все дружно расхохотались. Ёдзиро почесал в затылке. Когда настало время расходиться и молодые люди один за другим исчезли в ночной тьме, Сансиро спросил Ёдзиро:
– Что значит de te fabula?
– Это по-гречески, – коротко ответил Ёдзиро. Сансиро не стал докучать ему расспросами.
Над ними простиралось великолепное ночное небо.
Следующий день, как и можно было ожидать, выдался очень теплый. Весь год было теплее, чем обычно. С утра Сансиро отправился в баню. Он жил в рабочем районе, и баня по утрам пустовала. В раздевалке висела реклама магазина одежды Мицукоси. С рекламы на Сансиро смотрела красивая женщина, чем-то напоминавшая Минэко. Только выражение глаз у нее было совсем другое. «А какие, интересно, у нее зубы», – думал Сансиро, рассматривая картинку. Дело в том, что в Минэко его больше всего поражал взгляд и зубы, о которых Ёдзиро говорил, что они слегка выдаются вперед и потому всегда видны. Однако у Сансиро на этот счет было совсем иное мнение.
Обо всем этом и размышлял Сансиро, нежась в теплой ванне, так что на мытье у него уже почти не осталось времени. Со вчерашнего вечера Сансиро ощущал себя молодым человеком новой эпохи. Правда, это касалось лишь его пробудившегося самосознания, но не прибавило ему ни капли энергии. Ничто не доставляло ему такого удовольствия, как праздность. Сегодня после обеда он собирался пойти на университетские соревнования по легкой атлетике.
