– Что ж, пойдемте, – без тени неприязни в голосе сказала Минэко. Она словно бы примирилась с тем, что Сансиро не проявляет к ней ни малейшего интереса.
Небо снова изменило свой облик. Подул ветер. Над полями сгущались сумерки. Стало тоскливо и как-то зябко. От земли потянуло прохладой. Сансиро вдруг подумал, что один он ни за что не просидел бы здесь так долго. А Минэко… Минэко, может быть, нравятся такие места.
– Становится холодно. Пожалуй, пора идти, не то озябнем. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
– Да, хорошо, – ясным голосом ответила Минэко и, поднимаясь с земли, очень тихо, в раздумье проговорила: – Заблудшие овцы.
Сансиро, разумеется, промолчал.
Указав рукой в ту сторону, откуда появился незнакомец в европейском костюме, Минэко сказала, что ей хотелось бы пройти мимо дома, где сушится красный перец, конечно, если там есть дорога. У дома с соломенной крышей они заметили узкую дорожку и пошли по ней.
– Уже решено, что Ёсико-сан будет жить у вас?
Минэко едва заметно усмехнулась и, в свою очередь, спросила:
– А почему это вас интересует?
Сансиро хотел было ответить, но тут увидел довольно большую лужу. Посреди лужи лежал камень, кто-то, видно, специально его положил, но Сансиро камень не понадобился. Он легко перескочил через лужу и повернулся к Минэко. Девушка в это время пробовала ногой, насколько устойчив камень. Сансиро протянул ей руку.
– Давайте помогу!
– Не нужно, – смеясь, ответила Минэко. Она подождала, пока Сансиро опустит руку, и смело прыгнула. Однако, стараясь не испачкать гэта, не рассчитала прыжок и поскользнулась. Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за Сансиро.
– Заблудшие овцы, – чуть слышно пробормотала Минэко, и Сансиро ощутил ее дыхание.
Прозвенел звонок, и лектор вышел из аудитории. Сансиро стряхнул чернила с пера и хотел закрыть тетрадь, но Ёдзиро, сидевший рядом, попросил:
– Дай-ка на минутку. Я не все записал.
Ёдзиро придвинул к себе тетрадь, полистал и увидел, что все страницы испещрены словами stray sheep.
– Что это?
– Да так, писал забавы ради. Лишь бы не конспектировать. Надоело.
– Разленился ты, я вижу. Лекция, кажется, была о различии между кантовским трансцендентальным идеализмом и трансцендентальным реализмом Беркли. Да?
– Что-то в этом роде.
– Ты не слушал?
– Нет.
– Типичный stray sheep. Горе мне с тобой.
Ёдзиро сунул тетради под мышку, встал и уже на ходу окликнул Сансиро:
– Пойдем-ка со мной!
Они спустились вниз, вышли на лужайку перед зданием факультета и сели под тенистой сакурой.
В начале лета здесь все покрыто клевером. Когда Ёдзиро приходил в канцелярию подавать заявление о приеме, под этой сакурой он увидел двух студентов. Лежа на траве, они разговаривали. «Если на устном мне повезет, – сказал один, – и меня попросят спеть народные песенки о любви, я буду петь им сколько угодно». Другой в ответ тихонько запел: «Пусть бы добрый, толковый попался профессор, я бы все рассказал о любви». С тех пор Ёдзиро полюбилось это место под сакурой, и, когда ему нужно было поговорить по душам с Сансиро, он приводил его сюда. Услышав как-то про этих студентов, Сансиро подумал, что не зря фразу «жалеть – значит любить» Ёдзиро перевел в стиле любовной частушки. Сегодня, однако, Ёдзиро был серьезен как никогда. Едва усевшись на траве, он вытащил из кармана журнал «Бунгэй дзихё», открытый на одной из страниц, и показал Сансиро:
– Взгляни-ка!
Напечатанный крупным шрифтом заголовок гласил: «Невзошедшее светило». Под статьей подпись: «Рэй Ёси». «Невзошедшее светило» – так называл Ёдзиро профессора Хироту. Это Сансиро слышал не раз. Но кто скрывается за псевдонимом Рэй Ёси? Сансиро посмотрел на Ёдзиро. Тот сидел неподвижно, вытянув шею и прижав указательным пальцем кончик своего и без того приплюснутого носа. Заметив, однако, что какой-то студент, стоявший неподалеку, смотрит на него и смеется, Ёдзиро быстро опустил руку.
– Это моя статья, – заявил он.
«Так вот оно что», – понял наконец Сансиро.
– Ты ее писал, когда мы ходили на выставку цветочных кукол?
– Нет, вы ведь были там два-три дня назад. Так быстро ее бы не напечатали. То другая статья, она выйдет в следующем номере. А эту я написал давно. По названию ты, вероятно, догадался, о ком идет речь?
– О Хироте-сенсее?
– Ага. Я хочу привлечь к сенсею внимание и таким образом подготовить почву для перехода его в университет.
– Этот журнал пользуется популярностью? – Сансиро даже не слышал о его существовании.
– По правде говоря, совсем нет, в том-то и беда, – ответил Ёдзиро.
Сансиро невольно улыбнулся.
– Сколько же у него читателей?
Вместо ответа Ёдзиро, как бы оправдываясь, сказал:
– Ладно. Это все-таки лучше, чем ничего.
Оказалось, что Ёдзиро давно сотрудничает в этом журнале, пишет почти для каждого номера, если позволяет время, но всякий раз под другим псевдонимом, так что знают об этом лишь два-три сотрудника журнала. Вероятно, так оно и было. Сансиро, например, впервые узнал, что Ёдзиро пишет. Он только не понимал, зачем понадобилось Ёдзиро публиковать свои так называемые «большие» статьи тайно, да еще под таким забавным псевдонимом.
