Гости разошлись далеко за полночь. Каролина долго убирала посуду, Тэд помогал ей. Мыть они решили с утра, посуда так и осталась на столе в кухне. Она высилась огромной горкой и все кушанья, такие привлекательные, когда они были нетронутыми, теперь казались расползшейся отвратительной массой.
Тэд долго мыл руки. Ему казалось, что они все еще пахнут рыбой, устрицами, а Каролина уже устраивалась спать. Наконец, и Тэд добрался до спальни. Он очень гордился этой комнатой. Она единственная во всей квартире была обставлена окончательно, поскольку все остальные комнаты Тэд и Каролина решили не обставлять как следует, ведь они надеялись вскоре перебраться в свой собственный дом. А тут в спальне была большая кровать с балдахином и наливным матрацем. Возле кровати стояли две тумбочки, а на них высились настольные скульптурные лампы. Копии Римских скульптур держали зеленые абажуры, из-под которых лился мягкий приглушенный свет. В изголовье кровати висела огромная картина восемнадцатого века — самое главное приобретение Тэда за последние несколько месяцев. Эту картину он купил на одном из аукционов в Лос-Анджелесе. На огромном полотне, которое занимало почти все пространство от спинки кровати до потолка, были изображены цветы, бывшие раз в двадцать больше натуральных. Каролине эта картина не очень нравилась: она говорила, что та пугает ее, когда она просыпается ночью и внезапно смотрит на стену. Но Тэд успокаивал ее, говорил, что закреплена она очень хорошо, только не нужно так высоко вскидывать ноги, когда предаешься любовным утехам и все будет хорошо.
Тэд устало вошел в спальню. Каролина уже сидела на кровати в ночной рубашке. Тэд неспеша переоделся в пижаму и устроился рядом с женой.
— Ну что, Каролина, по-моему, всем было очень весело.
— Да, особенно повеселилась я, тогда, когда ты не дал мне рассказать историю о происхождении нашего хрусталя.
— Но ты же сама запуталась, причем здесь я? Я же тебе, Каролина, только помог.
— Нет, это тебе только кажется, — возразила женщина, — ты специально перебил меня, выставил идиоткой перед своими знакомыми.
— Перестань, по-моему, всем очень понравилось, все остались довольны.
— А вот по-моему, нет, — возразила Каролина. — Мне кажется, твой друг Джейк Уоренджер слишком усердствовал и эта его странная история про Эмму Цунг пришлась как-то не к месту. Он явно на что-то намекал…
— Каролина, на что он может намекать? Он же такой простосердечный и добрый. Он просто хотел развлечь гостей.
— Ничего себе развлечение! — воскликнула Каролина. — Мне все-таки кажется, он на что-то намекал.
— Ты что, Каролина, неужели ты хотела бы, чтобы Джейк Уоренджер рассказал пару сальных историй о своих секретаршах? Вот это в самом деле было бы ужасно.
— Нет, Тэд, но в его истории было что-то такое леденящее кровь… Я даже не могу передать словами. По-моему, он окончательно испортил вечер. А портить его начал ты.
— Каролина, все прошло великолепно. Я же сам прощался с прокурором и его помощником и они остались очень довольны.
— Да! — взвилась Каролина, — особенно остались довольны их жены, увидев, как мы с тобой бедно живем.
— Ничего себе бедно! Ни у кого из них нет такого хрусталя.
— Это единственное, что у нас есть, — возразила Каролина.
— Ничего, скоро будет и все остальное. Нужно же с чего-нибудь начинать!
— Ты еще скажи, что у нас с тобой есть чудесная картина, — Каролина разгневанно указала рукой на полотно, висящее в изголовье кровати.
— Ничего, когда у нас будет большая гостиная и холл, мы перевесим ее туда. А сейчас пусть пока повисит тут немного. Кстати, Каролина, как тебе понравились мои коллеги?
— Да они настоящие уроды! Я не могла на них спокойно смотреть! Если бы не их рожи, я рассказала бы историю нормально.
— Да, ты бы рассказала нормально… Ты вообще не умеешь ничего рассказывать. Что-то такое мямлила и невозможно было ничего понять.
— Ну конечно, я же не адвокат и у меня нет такой практики. Вот ты — другое дело. Ты горазд говорить все, что угодно, только не комплименты своей жене, — Каролина отвернулась от Тэда и выключила свою настольную лампу.
Тэд некоторое время раздумывал, потом взял газету и принялся читать. Но у него ничего не получалось: слишком устал он за этот вечер и слишком много злости было в его разговоре с Каролиной. Он отложил газету в сторону и тронул жену за плечо.
— Так тебе они не понравились?
— Это не то слово, — Каролина вновь села на кровать, — мне было гадко смотреть на них.
— А ты хочешь, чтобы у нас был свой дом?
Каролина задумалась.
— Конечно, хочу.
— Значит, мы не зря принимали моих коллег, значит, нам придется принять их еще не один раз.
— Я не понимаю, какая здесь связь? И твой Джейк Уоренджер тоже не подарок. По-моему, он абсолютно не желает с тобой сотрудничать, он вытянет из тебя все соки, какие только есть и бросит, нажившись на этом сам.
— Да нет, Каролина, ты ничего не понимаешь. Это я должен сейчас держаться за Джейка, он сейчас ведет меня и он вышел на фирму, с которой мы сейчас сотрудничаем.
Каролина немного смягчилась.
