— Я готова простить тебе все, но только не то, что ты перебил мой рассказ о нашем хрустале, ведь ты знаешь, как я им горжусь.
— Забудь об этом, Каролина. Ведь ты должна простить им все их недостатки. И не обращай на них внимания. Когда у нас будет свой дом, мы себе можем позволить иметь других друзей — тех, которые нам нравятся. А сейчас нужно немного потерпеть и тогда мы сможем приобрести дом, который достоин нас.
— А еще отвратительнее всех этих уродов был ты, Тэд.
Кэпвелл повернулся к жене и изумленно уставился на нее.
— Да-да, именно ты, твой угодливый смех, — и Каролина принялась глупо хихикать, передразнивая Тэда. — Ты смеялся вот так, пытаясь угодить идиотам и сам выглядел еще хуже их.
— Но, Каролина, это был естественный смех…
— Тем хуже. Если ты так смеешься естественно, то ты страшный человек.
— Каролина, я хочу, чтобы все было тихо и спокойно, чтобы у нас был свой дом.
— А зачем ты нацепил сейчас эти идиотские очки? Ты же можешь обходиться и без них. Что, ты настолько вошел в роль, что будешь изображать из себя идиота лежа в постели со мной? — Каролина со злостью сорвала очки с лица Тэда.
— Каролина! — Тэд попытался вернуть себе очки, — неужели они тебя не возбуждают? Это, по-моему, очень сексуальная деталь.
— Я согласна с тобой, но когда они на тебе, они меня совсем не возбуждают.
— А куда я должен их надеть? — Тэд улыбнулся.
— Нет, Тэд, сегодня мы ничем таким заниматься не будем — ни в очках, ни без. Я страшно устала, я хочу спать. Погаси свою лампу.
Тэд потянулся, дернул за шнурок, зеленый абажур погас. Тэд устало откинулся на мягкую подушку. Он лежал и слушал как тяжело дышит Каролина, как колышется под ней матрас. Он понимал, что жена не спит и ему самому спать не хотелось. Но он боялся начать разговор, боясь что он вновь перерастет в ссору. И чтобы загладить свою вину, а Тэд понимал, что виноват, перебив ее рассказ, пусть даже тот и был бессвязным, сказал:
— Каролина…
— Что?
— Надеюсь, никто не заметил, каким идиотом я был сегодня?
Каролина коротко засмеялась.
— По-моему, никто, но ты в самом деле был идиотом. Да и я выглядела идиоткой.
— Я сейчас все исправлю.
Тэд взял руку жены и поднес ее к своим губам. Он целовал поочередно пальцы, один за другим, потом его рука соскользнула в разрез ночной рубашки жены и Каролина напряглась.
— Тэд, я же просила… не сейчас… Сегодня я очень устала.
— По-моему, ты меня обманываешь. Ведь тебе этого хочется.
— Конечно, хочется, — Каролина потянулась к нему.
— А, — догадался Тэд, — ты, наверное, боялась, что я устал?
— И это тоже.
Они обнялись и поцеловались.
— А ты, Каролина, смогла бы сейчас сделать стойку на руках у открытого окна?
— Я уже давно не занимаюсь такими глупостями, — ответила Каролина, — с тех пор, как мы поженились.
— С этого дня прошло не так уж много времени.
— А мне кажется — целая вечность. Ведь мы с тобой даже уже успеваем ссориться.
— Давай спать, иначе завтра ты будешь ни к черту, — сказала Каролина.
— Да-да, действительно, мне завтра выступать в суде, а я должен иметь выражение лица такое, чтобы мне верили присяжные.
— Опять ты со своим лицом… Лучше спи.
Каролина повернулась на бок и замерла. Тэд лежал, прислушиваясь к дыханию своей жены. Оно становилось все более медленным и мерным и наконец, Тэд понял, что жена уснула. Тэд медленно наклонился и поцеловал ее в плечо. Каролина во сне нервно вздрогнула, но тут же успокоилась. Тэд осторожно, чтобы не разбудить жену, опустился на подушку.
«Все-таки я счастливый человек, — подумал Тэд, — и мне везет в жизни больше, чем остальным в нашей семье. Все-таки жаль, что этот Сан Луис Обиспо не Санта-Барбара. Но ничего, возможно, я еще вернусь в свой родной город и там я буду самым известным адвокатом, более известным, чем Джулия Уэйнрайт. Да собственно говоря, кто она такая по сравнению со мной? Я же гений, вот и Каролина об этом же говорит. Да и Джейк Уоренджер признает мое превосходство во многих вещах. И прокурор с помощником не зря приходили ко мне в гости, лишь бы к кому они не пойдут».
Успокоенный такими мыслями, Тэд Кэпвелл начал уже засыпать, но воспоминания о Санта-Барбаре не давали ему сомкнуть глаз. Перед его внутренним взором вставали то отец с матерью, то сестры. Он видел СиСи Кэпвелла в его большом доме, как тот идет с матерью по широкой лестнице на второй этаж.
