— Я знаю, тебя беспокоит Круз. Возможно, он что-то подозревает. Поэтому, нам следует соблюдать элементарные средства предосторожности. Поэтому, не стоит вести себя так нервно на виду у окружающих. Подумай сама, какое у них может сложиться впечатление о наших отношениях. Мы, действительно, похожи на весьма близких друг другу людей, которые не всегда могут поладить между собой. Между посторонними людьми такого не бывает.
Проглотив таблетки, Сантана почувствовала явное облегчение. Она уже знала, что это облегчение не надолго, однако, вовремя не приняв таблетки, она всегда ощущала повышенную нервозность, беспокойство, а в последнее время не могла даже спокойно заснуть, если не принимала на ночь очередную дозу. Сильные транквилизаторы, которые Джина постоянно подсовывала Сантане вместо лекарства от аллергии, начинали действовать. Сантана постепенно привыкала к наркотическим веществам и это уже начинало сказываться на ее психике. Не приняв вовремя новую дозу, она чувствовала себя угнетенной и подавленной. И лишь несколько небольших таблеток приносили облегчение, снимали боль, отодвигали куда-то на задний план все проблемы. В дальнейшем это обязательно должно было сказаться, то есть это уже начало сказываться, но зависимости от транквилизаторов пока еще не было столь сильной, пока еще все можно было остановить. Однако…
Тиммонс смутно догадывался о том, что происходит, однако эти догадки пока еще не оформились в реальные факты. Однако, по вновь заблестевшим жизнью и огнем глазам Сантаны, он понял, что таблетки начинают оказывать действие.
— Тебе уже получше? — участливо спросил он.
— Да, — кивнула она.
— Так что у вас с Крузом? Он все еще находится на стадии подозрений?
Она рассеянно улыбнулась.
— Нет, вчера он спросил у меня, не любовники ли мы с тобой?
Тиммонс обеспокоенно заерзал на стуле.
— Надеюсь, у тебя хватило ума все отрицать? — торопливо спросил он.
Она мягко улыбнулась:
— Конечно. Круз поверил мне, хотя мне пришлось в очередной раз соврать. Он просто очень доверчивый.
Тиммонс снисходительно усмехнулся.
— Слава богу, что я не Круз. Я не привык верить женщинам, — вполголоса произнес он.
— Что, что? — переспросила Сантана.
— Ты нужна мне, я хочу тебя, — неотрывно глядя ей в глаза, произнес он, — как это ни грустно осознавать. Если ты захочешь поговорить, то я буду в баре, — с этими словами он поднялся и зашагал к стойке.
Сантана посмотрела на него взглядом, в котором перемешались страх, сексуальное желание, надежда и безнадежность…
Если бы она видела, каким взглядом за ней следила Джина. В этом взгляде тоже была глубочайшая гамма чувств — торжество, любопытство, удовольствие, надежда…
Элис медленно катила тележку с аккуратно расставленными на ней чашками и блюдцами. Последнее время она стала чувствовать себя получше и ей поручили развозить по палатам кофе и чай для пациентов. К горячим напиткам полагалось также сладкое — большие круглые пряники с ромовой начинкой и пироги.
Навстречу Элис, из-за угла, вышла Келли Кэпвелл и незнакомый мужчина в светлых летних брюках и свободного покроя рубашке.
— Элис, — окликнула ее Келли, — подожди минутку, я хочу представить тебя своему другу.
Элис остановила тележку и с любопытством посмотрела на высокого загорелого мужчину с крупными чертами лица.
— Это Ник Хартли, — представила его Келли. — Ник, это Элис.
Хартли протянул Элис руку и с улыбкой сказал:
— Здравствуйте.
Но девушка неожиданно низко опустила голову и быстро ушла, толкая перед собой тележку.
Непонимающе посмотрев ей вслед, Хартли опустил руку и едва заметно пожал плечами.
— Кажется, я не произвел на нее впечатления, — кисло сказал он.
Келли смущенно опустила глаза.
— Дело совсем не в тебе. Просто Элис не разговаривает. Сперва это кажется странным, но к этому быстро привыкаешь. Это так на самом деле, поверь мне.
Ник еще раз посмотрел вслед уже исчезавшей за поворотом Элис и покачал головой. Они прошли дальше по коридору и остановились у двери. Келли повернула ручку и толкнула дверь от себя.
— Вот, это моя палата, — сказала она, — заходи, Ник.
Он с любопытством вошел в небольшую комнату, все стены которой были завешены большими листами с карандашными рисунками. Рисунки довольно точно отражали внешность многих пациентов, которые находились вместе с Келли в клинике доктора Роулингса. Вполне определенно можно было сказать, что у Келли талант рисовальщика.
— О, мне нравится, что ты рисуешь, — с улыбкой сказал он. — И выглядит это довольно неплохо.
Ник Хартли подошел к столу, заваленному рисунками и стал перебирать большие листы с мужскими и женскими портретами.
— Да, это очень неплохо, — похвалил он. Келли смущенно улыбнулась.
— Все это потому, что у меня теперь появилось свободное время, — пояснила она.
Он посмотрел на нее с некоторым удивлением. Она смутилась еще больше и стала показывать рукой на прикрепленные к стенам рисунки.
— Это все я нарисовала. Правда, неплохо?
Он уверенно кивнул.
— Да, это очень хорошо.
Затем взгляд Ника упал на несколько книг, лежавших на тумбочке рядом с кроватью.
— Книги, откуда они у тебя?
Она немного смутилась.
