«А я действительно ничего, — подумала женщина, — может быть, я и в самом деле нравлюсь Самуэлю Лагранжу? Хотя, он же просил называть его Самуэлем. Странный какой‑то человек, но может, большие деньги всех делают странными? С виду он кажется довольным жизнью, но у него какие‑то очень грустные глаза, даже когда он улыбается или смеется. Наверное, в глубине души он несчастен, и я уже начинаю догадываться, почему. Он может все, у него нет неосуществленной мечты, и поэтому он пытается найти человека, которому что‑то может дать. Но в то же время Самуэль понимает, что люди клянутся ему в верности, признаются в любви только из‑за того, что он богат, только из‑за того, что него много денег. Но как ему отличить искренность от обмана? Ведь всегда можно ошибиться и, наверное, это страшно угнетает его. Он не может смотреть на мир бесстрастно».
Шейла скрестила на груди руки и осторожно погладила свои плечи.
«Вот если бы нашлась женщина, способная полюбить его искренне, не за деньги, то возможно, его взгляд перестал бы быть грустным, и он сам изменился бы. Но как отличить подделку от настоящего?»
Шейла вздрогнула, услышав за спиной негромкие шаги мужа.
— Что ты такое интересное увидела в зеркале?
Шейла слегка улыбнулась.
— Я рассматриваю саму себя и думаю.
— О чем?
— Не слишком ли я постарела?
— Мы с гобой, Шейла, будем стареть вместе, и никто из нас этого не заметит.
— Но заметят же другие, — возразила женщина.
— А мне на это наплевать, — беспечно заметил Дэвид. — Меня не интересует мнение других.
Через четверть часа Дэвид и Шейла выходили из номера.
— Может, мы все‑таки поторопились, — предположила женщина, — может, стоило заказать завтрак в номер?
— Во–первых, я не привык к такому, — признался Дэвид, — а во–вторых, лучше всего позавтракать на террасе. Пара сэндвичей и кофе, к чему нам роскошь?
— Наверное, ты прав, — сказала Шейла.
Дэвид и Шейла шли по коридору. Внезапно дорогу им преградил служащий отеля.
— Извините, господа, но вам лучше пройти другой дорогой.
— А в чем дело? — поинтересовался Дэвид, его насторожило взволнованное выражение на лице служащего.
— Мне очень неприятно об этом говорить, — признался тот, — но в одном из номеров наш постоялец покончил жизнь самоубийством.
— Какой ужас! — воскликнула Шейла и заглянула за угол через плечо служащего.
Тот не сильно противился этому. Шейла увидела полицейских, служащих отеля, суетившихся у распахнутых дверей номера. Потом из номера появились двое людей в синих униформах, они несли носилки с телом, накрытым простыней.
Внезапно из‑под материи выскользнула бледная рука, и сверкнул перстень на безымянном пальце.
— Это мужчина или женщина? — поинтересовалась Шейла.
— Да, это женщина, — вздохнул служащий, — к тому же довольно молодая и привлекательная.
Взглянув на Шейлу, он хотел добавить «такая же, как вы», но осекся.
Дэвид хотел было увлечь Шейлу в другую сторону, ему не хотелось находиться рядом с тем местом, где кто‑то кончил жизнь самоубийством.
Но Шейла не спешила уходить.
— Вы сказали, она покончила жизнь самоубийством?
— Да, приняла слишком много снотворного. И самое странное, — служащий понизил голос, — она оставила дверь в номер приоткрытой, словно надеялась, что кто‑нибудь ночью зайдет к ней и спасет.
— Это ужасно! — повторила Шейла.
— И еще, она заказала ночью завтрак к себе в номер и даже назначила точное время, когда его должны принести. Мой напарник принес ей в номер завтрак и увидел, что женщина спит. Но ему что‑то странное показалось в позе спящей, и он окликнул ее, а потом понял, что она мертва. Полицию вызывал уже я. Вот видите, что делает с человеком игра, — вздохнул служащий.
— При чем здесь игра? — спросил Дэвид.
— Она в прошлый свой приезд выиграла большую сумму, а сейчас все проиграла.
— Неужели, из‑за этого стоит умирать? — вздохнула Шейла.
— Как жаль, что люди не умеют дожидаться утра, — задумчиво произнес служащий, — все самоубийства происходят только ночью до рассвета, когда человек остается один.
Створки грузового лифта закрылись, офицер полиции подошел к служащему и отозвал его в сторону.
Шейла и Дэвид стояли в растерянности. Наконец, служащий подошел к ним и произнес:
— Дорога свободна, можете проходить, извините, пожалуйста, что я вас задержал.
Шейла и Дэвид медленно двинулись по коридору.
— Я не хочу ехать в лифте, — сказала Шейла.
— Ну, что ж, тогда мы спустимся по лестнице.
Пока они спускались по широкой, выложенной мрамором лестнице, Дэвид пристально смотрел на Шейлу.
— Ты смотришь на меня так, словно хочешь что‑то спросить, но не решаешься.
— А ты бы смогла покончить жизнь самоубийством?
— За проигрыш — навряд ли, а так… — Шейла задумалась, — один раз я уже пробовала, но неудачно. Говорят, человек, который один раз это попробовал, второй раз уже не решится лишить себя жизни.
— Это ерунда, я слышал другую теорию: человек не выберет тот же способ ухода из жизни, но сама мысль о смерти делается для него привлекательной. Но еще я знаю и другое…
— Что? — Шейла остановилась и посмотрела на Дэвида.
