— Доктор Хайвер, но эруциновая кислота — это всего лишь основной компонент рапсового масла.
— Да–да, — вторила мужу Сантана, — оно очень распространено в Индии, в Китае, во всех странах Востока. Там его употребляют в огромных количествах. И между прочим, — вставил Круз, — именно в этих странах меньше всего встречаются сердечные заболевания.
Доктор Хайвер вздохнул.
— Мистер и миссис Кастильо, вы забываете, что в этих странах продолжительность жизни куда меньше, чем у нас в Америке. И люди попросту не успевают дожить до того времени, когда сдает сердце. Это тоже самое, господа, когда многие люди уверены, что во времена римской империи у пожилых людей сохранялись хорошие зубы. А ведь тогда средний возраст был равен двадцати пяти годам, — доктор Хайвер слегка улыбнулся, — так что мы часто заблуждаемся. И еще я хочу сказать вам заранее — ни одна ассоциация фармакологов не даст согласия на применение эруцинового масла. Ведь это, в какой‑то мере яд.
— Но он может помочь нашему сыну. Доктор Хайвер, эту кислоту в огромных количествах поглощают во многих странах Востока и ничего с людьми не происходит.
— Извините, миссис Кастильо, но я не могу базировать свои аргументы на таком голословном утверждении.
— Но от лейкодистрофии умирают дети. А это дает им шанс на выздоровление.
— Я понимаю, миссис Кастильо, но в то же время ничего не могу поделать. Вы действуете на свой страх и риск. А я должен помнить о последствиях, поэтому я не могу взять ответственность за употребление эруциновой кислоты в качестве медицинского препарата. Я думаю, вы прекрасно понимаете меня и должны согласиться.
Круз начал уговаривать жену, чтобы та не настаивала на своем. Однажды уже была похожая ситуация. Тогда, когда они решили применять в качестве медицинского препарата олеиновую кислоту. Но Сантана не унималась, она была куда более эмоциональна, чем Круз.
— Вы просто бессердечный человек, доктор Хайвер — сказала она.
Круз пытался остановить жену.
— Я прекрасно понимаю вас, миссис Кастильо, — сказал медик, — но я не могу отмести в сторону все предостережения, которые существуют в досье, посвященном употреблению эруцинового масла. Я тогда перестану быть ученым. Я не могу начать лечение, потому что я вынужден отвечать за последствия. И не дай бог, что‑то пойдет не так, как я предполагаю. Представляете, что со мной тогда сделают?
Сантана презрительно скривила губы.
— Единственное, чем вы рискуете, доктор Хайвер, — это не получить научного звания или премии. А это так мало по сравнению с жизнью детей. Жизнь одного ребенка для вас недостаточная награда, чтобы рискнуть своей репутацией? Или уважение среди коллег?
— Да, миссис Кастильо, я очень дорожу репутацией нашего института. Мы еще ни разу не давали неверных сведений. Вы, миссис Кастильо, исполняете долг перед своим единственным ребенком, а я должен исполнить свой перед всеми мальчиками, больными лейкодистрофией. И я вынужден отвечать за свои слова и действия. В то время как вы отвечаете только перед самой собой.
— Доктор Хайвер, я не прошу вас о сочувствии или о помощи. Я прошу вас оставаться человеком — найти в себе немного храбрости.
Сантана чуть не расплакалась и, чтобы не показаться беспомощной в глазах медика, резко развернулась и покинула его кабинет.
Доктор Хайвер и Круз переглянулись. Медик пожал плечами.
— Ну что ж. Я согласен оказывать вам неофициальное содействие, как в прошлый раз, — наконец‑то сказал доктор. Круз крепко пожал ему руку.
На этот раз в химическую компанию, занимающуюся экстрагированием масел, поехал Круз. Он нашел того технолога, который дал им олеиновую кислоту. Это был довольно моложавый, почти лысый мужчина с оттопыренными ушами.
Он встретил Круза приветливо, но, к сожалению, не мог помочь ему.
— Поймите, у меня болен мальчик и единственное, что может ему помочь — это эруциновая кислота. Вы же сам отец, — сказал Круз, указывая на фотографию, стоящую на письменном столе технолога.
— Да, я прекрасно понимаю вас, мистер Кастильо, но при всем моем желании ничем не могу помочь. Тогда бутыль с олеиновой кислотой у нас осталась случайно после проведения исследований. А эруциновая кислота в экстрагированном виде, по–моему, вообще не существует. Во всяком случае, никто до этого не занимался подобными исследованиями. Для технических целей возможно ее и получают, то есть ее можно произвести…
— Послушайте, — возразил Круз, — в мире не существует ничего невозможного. Все в один голос утверждали мне, что нет способа спасения моего мальчика. Я нашел выход — единственное средство — это экстрагированная эруциновая кислота.
Технолог развел руками.
— Я не представляю, как наладить ее производство. Для этого нужно строить заводы, создавать технологические линии. На это уйдут годы. К тому же, мало кого она может заинтересовать. Те несколько сот детей, больных лейкодистрофией, не могут создать рынка сбыта.
Технолог на минуту задумался.
