Круз, наконец‑то, смог вернуться на службу. Там его уже заждались. Ридли за время его отсутствия смог разобраться с нелегалами и провести несколько успешных операций. Начальник управления был очень доволен помощником инспектора.
Круз сразу же активно включился в работу. Он истосковался по настоящему мужскому делу.
И дела в Санта–Барбаре пошли своим чередом. Теперь Круз был известен не только как полицейский, но и как специалист в области фармакологии. А метод лечения, разработанный им и Сантаной, получил распространение не только в Соединенных Штатах, но и во всем мире.
А препарат, созданный на основе смеси олеиновой и эруциновой кислот, назвали «маслом Кастильо».
Последние события, произошедшие в Санта–Барбаре, абсолютно заслонили от ее жителей судьбу Дэвида Лорана и Шейлы Карлайл.
Вначале в городе было много пересудов об их исчезновении, но потом об этой паре стали забывать.
Да и сам Дэвид Лоран и Шейла старались не вспоминать о своей прежней жизни в Санта–Барбаре: не очень уж много там было светлого и приятного. Ни Дэвид, ни Шейла не хотели больше видеть знакомые лица, знакомые пейзажи, слышать упреки, чувствовать за своей спиной шепот сплетен.
Они собрались и уехали из города. Как выяснилось, у каждого еще оставались кое–какие сбережения. Их, конечно, не могло хватить надолго, но на первое время — вполне.
Самое странное — вначале их объединяло лишь общее несчастье, общее презрение общества, но постепенно они привыкли друг к другу, и в один прекрасный день Дэвид понял, что он любит Шейлу.
Он вначале изумился этому открытию, это казалось невероятным, ведь он никогда еще и никого в жизни по–настоящему не любил. До этого он любил лишь одного себя, а к женщинам относился чисто потребительски и никогда не делал из них для себя исключения. Это были просто вещи, и он их использовал лишь для достижения своих не очень‑то чистоплотных целей.
А тут случилось чудо: он смотрел на Шейлу и понимал, что не сможет сделать ей ничего плохого, пусть даже это принесет ему немалую выгоду.
Он боялся сказать об этом Шейле, но та догадалась обо всем сама. Потому что такие же чувства возникли в ее измученной душе. Наверное, их обоих настолько сильно отторгло от себя общество, что им уже не к кому было тянуться, и не с кем посоветоваться, поговорить.
И вот эти два отверженных человека полюбили друг друга так, как не любили никогда прежде. Но счастье никогда не приходит одно, всегда ему сопутствует несчастье, и вот небо ниспослало им испытание — соблазн, который трудно было преодолеть. Но это было не одиночное испытание. Один соблазн возникал за другим, и им пришлось пережить ужасное потрясение.
Об этой истории в Санта–Барбаре мало кто знал, доходили кое–какие слухи, кое–какие сплетни, но, правда это или нет, в городе не было известно. Да и никому не было дела до Шейлы и Дэвида, потому что события, происходящие в Санта–Барбаре, были не менее драматичными и захватывающими.
Дэвид Лоран и Шейла Карлайл обосновались в небольшом городке Санта–Моника на берегу океана. Время тут текло замедленно, некуда было спешить, и не о чем было беспокоиться. Все свободное время они посвятили друг другу.
Денег Дэвиду Лорану хватило только на то, чтобы купить небольшой дом у самого пляжа. Прямо из окон открывался чудесный вид на океан, а по ночам был слышен шум его волн.
Дэвиду пришлось вспомнить свое старое занятие, ведь он когда‑то закончил архитектурный факультет, и теперь он поступил на службу в небольшую фирму. Работа была не очень интересной, крупных заказов в Санта–Монике никто не делал, и ему приходилось, в основном, проектировать небольшие особняки стоимостью не больше ста тысяч долларов.
Но, полюбив Шейлу, Дэвид захотел, во что бы то ни стало, построить большой дом, даже не то, чтобы большой, но такой, чтобы в нем захотелось провести всю оставшуюся жизнь.
И в свободное время, по вечерам, он садился в гостиной перед огромными планшетами, на которых рисовал формы своего будущего дома. Пока еще они не были очень отчетливыми, лишь силуэты, объемы, но с каждым днем линии становились четче, обрисовывались детали.
Шейла сидела возле Дэвида и с восхищением смотрела на то, как носится по бумаге острие карандаша, оставляя за собой линии, постепенно складывающиеся в изображение дома.
Она склоняла голову набок, обнимала Дэвида и шептала ему на ухо:
— Это будет самый лучший дом в Санта–Монике.
— Конечно, — отвечал Дэвид Лоран, — ведь я стараюсь для себя и для тебя, он будет лучшим на всем побережье.
— Но для него нужно будет столько денег, — вздыхала Шейла.
— Ничего, мы возьмем в банке кредит и как‑нибудь выпутаемся.
