Несколько минут они ехали молча по улицам города. Вирджиния, судя по задумчивому выражению ее лица, уже по–настоящему думала о том, что ей предстоит вынести в ходе долгих судебных разбирательств. Разумеется, за это время на белый свет выплывет многое из того, чем она занималась в прошлом.
Пауза несколько затянулась, и Мейсон решил вновь прервать молчание.
— Мисс Кристенсен, мне кажется, что вы уже знаете, что вас ожидает.
Она отвернулась к окну.
— Вам известно, что решат присяжные заседатели, — продолжил Мейсон. — Они сразу же заявят, что вы обольстили и развратили старого Лоуренса Максвелла ради его денег. А помощник окружного прокурора будет убеждать их в том, что вы заставили его заниматься извращенным сексом.
Она насмешливо фыркнула.
— Я никого не обольщала и не совращала. Лоуренс получал то, что хотел. Мы просто занимались с ним любовью. Вот и все.
Мейсон недоверчиво посмотрел на свою клиентку.
— В наручниках?..
Она не выдержала и рассмеялась.
— Ну, что ж… Это выглядит не совсем обычным, однако никто не может отрицать, что это была именно любовь, а не насилие.
Мейсон вдруг почувствовал непонятный жгучий интерес к этой теме. Разумеется, как адвокат, он должен был знать подробности. Во всяком случае, те из них, которые сочтет нужным сообщить ему подзащитная. Однако, в этой теме было что‑то греховное, порочное, к чему, наверное, каждый человек испытывает подсознательную тягу.
Стараясь скорее сменить тему разговора, он спросил:
— Миссис Кристенсен, вас отвезти домой или…?
Но Вирджиния вдруг спросила:
— Послушайте, Мейсон, а вы когда‑нибудь видели, как занимаются любовью животные?
Он недоуменно пожал плечами, не понимая, какого рода признания от него хочет добиться Вирджиния. Не дождавшись от него какого‑нибудь определенного ответа, Вирджиния решила ответить сама.
— Ну, так вот, я вам скажу. Сама я не один раз это видела. Это всегда очень буйная, грубая страсть. В этом всегда присутствует изрядная доля насилия. Они как будто стремятся причинить друг другу боль. Но никогда не причиняют эту боль по–настоящему. Им это нравится. Им нравится именно так заниматься сексом. Вы понимаете меня?
Он молчал, казалось, боясь ответить что‑нибудь невпопад, и только еще внимательнее смотрел на дорогу.
— Так вас отвезти домой? — он постарался уклониться от ответа на ее вопрос.
Вирджиния хищно улыбнулась.
— Ну, разумеется. Вы же не хотите отвезти меня обратно в тюрьму? Зачем же тогда нужно было стараться и освобождать меня под залог? Ну, так что скажете?
Мейсон поморщился так, как будто вопрос Вирджинии причинил ему физическую боль.
— Мы же не животные… — хмуро ответил он.
Она внимательно посмотрела в глаза Мейсона и соблазнительно облизнула языком свои ярко накрашенные полные губы.
— Не обольщайтесь, мистер Кэпвелл, — медленно протянула она. — Мы с вами — животные. И в этом ничем не отличаемся от братьев наших меньших.
Мейсон боялся оторвать взгляд от дороги, чувствуя в глубине души, что ничего не может возразить.
Покончив с делами, Мейсон вернулся к Элизабет.
Он долго и мучительно пытался забыть все сказанное ему Вирджинией, но ее слова не шли у него из головы. Рассеянно перебрасываясь с Бетти фразами по поводу сегодняшнего ужина в ресторане, Мейсон все время думал о Вирджинии. Если еще утром у него была разработана довольно стройная система защиты своей клиентки в суде присяжных заседателей, то сейчас, после разговора с ней, он никак не мог понять, что его гложет. Лишь одно было ясно — все его теории рассыпались в прах, все оказалось гораздо сложнее, чем он думал.
Мисс Кристенсен оказалась отнюдь не такой простушкой, как можно было предполагать. Возможно, в этом Мейсону сослужило дурную службу давнее знакомство с Джиной. Мейсон, конечно, понимал, что существует определенный тип женщин, которые заманивают в свои сети богатых мужчин много старше их по возрасту. Однако, если раньше он имел дело с банальным обольщением, то сейчас Мейсону приходилось признать, что здесь кроется нечто более глубокое, пока не доступное его пониманию.
Он даже боялся думать на эту тему, потому что она касалась запретного, того, к чему он часто подсознательно стремился, но о чем старался не думать.
Перед его глазами снова и снова прокручивалась видеозапись, которую лишь после его настойчивых требований представил помощник окружного прокурора Мессина.
Мейсон вспоминал Вирджинию Кристенсен, неистово отдававшуюся страсти вместе со стариком Максвеллом. Разумеется, Мейсон был взрослым человеком и считал, что вполне достаточно знаком с вопросами секса. Но все, с чем ему приходилось сталкиваться раньше, было каким‑то чужим, холодным, отстраненным. А здесь на этой видеозаписи, была женщина, которую он теперь уже знал, женщина, которая уже начинала ему нравиться. Ее тело волновало Мейсона, ее слова приводили его в полное замешательство и он, сидя рядом с Элизабет, уже мысленно представлял себя вместе с Вирджинией.
Мейсону хотелось этого, но он пытался отогнать эти мысли, оттолкнуть их, избавиться от соблазна.
