— Следы от наручников на дубовой спинке кровати, например… — ответил он. — Что, или для вас это тоже не улика?
Мейсон нервно махнул рукой.
— Да это же полная ерунда! Мистер Мессина, вы же прекрасно понимаете, что это полнейшая чепуха! Такие вещи никак нельзя зачислить в вещественные доказательства, этому не поверит ни один присяжный!
Помощник окружного прокурора, как всегда, приберег решающий аргумент в свою пользу напоследок.
— Есть еще кое‑что, — отозвался он. — Хотя такого прецедента в судебной практике не было, однако, я собираюсь его создать.
Мейсон ошеломленно остановился.
— По–моему, кто‑то из нас двоих совершенно спятил, — не слишком любезно сказал он. — И, по–моему, это — не я. Неужели вы собираетесь зачислить в качестве улики тело Вирджинии Кристенсен?
Мессина победоносно улыбался.
— Знаете, мистер Кэпвелл, мне все ее тело абсолютно ни к чему. Я запишу в качестве вещественного доказательства только одну часть ее тела, и вы сами прекрасно понимаете, какую.
Мейсон издал звук, который при большом желании можно было бы назвать смехом.
— На это я могу ответить только одно — полная чушь, — дрожащим голосом сказал он. — Такие вещи, по–моему, годятся только для того, чтобы создать себе положительный имидж у журналистов и пару раз мелькнуть в вечерних новостях. Доказательства должны быть конкретными. Если это не вещественные улики, то заключения экспертов, результаты исследований и анализов.
Мессина пожал плечами.
— Я не понимаю, почему нельзя назвать тело обвиняемой уликой, если с его помощью она совершала преступления. Кстати, насчет других вещественных доказательств — их тоже вполне достаточно, и как раз таких, которые вы требуете, мистер Кэпвелл. Не знаю, как там у вас в Нью–Йорке, или где вы там еще работали… Но у нас, в Нью–Джерси, вполне достаточно кокаина, который она подсунула больному человеку. В таком случае, уликой вполне достоин стать труп Лоуренса Максвелла. Или вас это тоже не устраивает?
Мейсон возмущенно взмахнул руками.
— А кто может доказать, что именно Вирджиния Кристенсен сунула кокаин Максвеллу?
Они прошли по коридору и остановились у дверей, ведущих на улицу.
— Насчет обвинения в убийстве по неосторожности вы, мистер Кэпвелл, сильно заблуждаетесь, — холодным сухим тоном сказал помощник окружного прокурора, останавливаясь у двери. — Я докажу, что это было умышленное убийство. В лучшем случае, ваша клиентка отделается двадцатью годами тюрьмы, а на вашей юридической карьере вы сможете поставить крест, это я вам обещаю. Во всяком случае, это дело вам не выиграть.
Мейсон опешил от такого поворота событий и растерялся. Прямо перед самым его носом Мессина хлопнул дверью и вышел на улицу.
Немного опомнившись, Мейсон снова заторопился за ним.
— Подождите, мистер Мессина–Помощник окружного прокурора остановился на ступеньках здания Верховного Суда, где располагалась окружная прокуратура.
— Мне уже надоел этот разговор, — не слишком любезно сказал он. — Если вас так сильно волнует судьба вашей подзащитной, то, так и быть, попробую подсластить горькую пилюлю. Если ваша клиентка будет вести себя в тюрьме очень хорошо, то из двадцати лет, которые ей припаяют в суде, она отсидит семь… Но это лишь в том случае, если она будет вести себя как ангел. А я в этом сильно сомневаюсь.
Не дожидаясь ответа, Мессина зашагал вниз по ступенькам.
Мейсон проводил его взглядом и, плотно сжав губы, выругался:
— Мать твою!..
Ситуация для него действительно складывалась не лучшим образом. Во–первых, его оставили без результатов вскрытия и судебно–медицинской экспертизы. Во–вторых, помощник окружного прокурора явно настроился на то, чтобы не дать приезжему адвокату достойно провести дело.
Ситуация осложнялась также этим злосчастным завещанием, которое на самом деле было большим плюсом для стороны обвинения.
Однако, как бы ни обстояли дела, сейчас для Мейсона было главным вытащить Вирджинию Кристенсен из тюрьмы. Это было ему вполне по силам, потому что магическое число «8» могло произвести впечатление на любого человека. Под такую сумму завещанного наследства можно было пойти на любой залог.
Мейсон развернулся на ступеньках и быстро вошел в здание Верховного Суда, решив обратиться к судье. Однако, к сожалению, а точнее, к несчастью Вирджинии Кристенсен, судьи на месте не оказалось. Секретарша в приемном помещении ответила, что судья миссис Флоренс Кингстон сегодня отсутствует и появится на работе только завтра утром. А потому дело по освобождению мисс Кристенсен под залог до судебного заседания откладывалось на завтра.
Смирившись с этой мыслью, Мейсон решил отправиться в кафе «Красный заяц» и, вытащив оттуда Бетти, провести вечер в каком‑нибудь из ресторанов с рыбной кухней.
Ресторан «У Джеффри» порадовал Мейсона и Бетти богатым выбором рыбных блюд. Они заказали барбекю из осетрины, семгу, изрядную порцию икры. На первое был суп из акульих плавников, а в дополнение к салату из мидий были креветки, сильно сдобренные лимонным соком.
— Суп из акульих плавников может осилить не всякий, — плотоядно облизываясь, сказал Мейсон, придвигая к себе тарелку.
