Миссис Кингстон была вынуждена прибегнуть к помощи деревянного молотка, и зычно воскликнула:
— Господа, я призываю вас к порядку! По–моему, ничего сенсационного в том, что вы услышали, нет. Я не собираюсь ежеминутно выносить вам предупреждения!
Дождавшись тишины, она продолжила:
— Я предупреждала вас об открытом скандальном сексуальном характере этого процесса перед его началом. Если вам очень захочется обсуждать подробности, то делайте это, пожалуйста, за стенами зала заседаний.
Не дожидаясь, пока ропот окончательно утихнет, Мейсон продолжил:
— За что вам нравился Лоуренс Максвелл?
Лицо Вирджинии разгладилось.
— Он был, действительно, привлекательным мужчиной.
— Вы любили его?
Она улыбнулась.
— Очень.
Мейсон немного помолчал.
— Хорошо. В таком случае, почему вы не дали свое согласие выйти за него замуж?
Это был довольно сложный, но необходимый вопрос. Мейсон надеялся, что Вирджиния не станет над ним долго раздумывать, и его ожидания оправдались.
— К сожалению, Лоуренс до знакомства со мной несколько раз уже был женат, — ответила Вирджиния. — Однако ни один его брак не отличался особой продолжительностью. А я хотела, чтобы наши отношения длились долго, и потому отказала ему.
— Вы хотели длительного брака?
— Да.
Вполне удовлетворившись этим ответом, Мейсон перешел к другой теме.
— Мисс Кристенсен, вы готовы ответить на вопросы, касающиеся ваших интимных отношений в тот вечер?
Она уверенно кивнула:
— Да.
— В таком случае, расскажите мне о тех наручниках, которые обнаружили эксперты, когда проводили обыск в доме Максвелла. Почему они оказались в спальне?
— Это была наша игрушка. Лоуренс подарил мне их на день Святого Валентина. Он сказал, что это подарок влюбленного мужчины.
Мейсон выдержал паузу.
— Значит, наручники были преподнесены вам самим мистером Максвеллом. С какой целью? Чтобы вы использовали их во время занятий любовью?
Она на мгновение задумалась, и Мейсон уже стал мысленно ругать себя за то, что обратился к этой теме. Однако молчание Вирджинии длилось недолго.
— Да, — спокойно ответила она. — Лоуренсу это нравилось. В жизни он всегда был сильным, доминирующим мужчиной. Точно также он вел себя в делах. Однако в постели ему хотелось, чтобы кто‑нибудь доминировал над ним. Ему, нравилось то, что я делаю. Это была просто игра.
Очередная волна шума покатилась по залу заседаний, что мешало дальнейшему проведению допроса. Судья наклонилась к микрофону и, не пытаясь особенно сдерживаться, выкрикнула:
— А ну‑ка ведите себя пристойно!
Шум мгновенно стих, потому что дело близилось к развязке, и никому не хотелось оказаться за дверью.
— Мисс Кристенсен, разъясните, пожалуйста, суду, как чувствовал себя Максвелл в постели. Говорил ли он, что у него возникают какие‑то проблемы, что у него одышка? Не рассказывал ли он вам о том, что у него наступают легкие помутнения сознания в моменты оргазма?
Она пожала плечами.
— Нет, все было в порядке. Да, он, действительно, тяжело дышал. Однако это вполне естественно для занятий любовью. Я не думаю, что есть мужчины, которые пытаются сдерживаться в такие моменты. Он вел себя совершенно обычно для человека его возраста.
— А у вас уже был опыт занятий любовью с людьми, состояние здоровья которых было похожим на состояние здоровья мистера Максвелла?
Она уверенно кивнула:
— Да.
— С кем же?
— С известным суду Джозефом Макинтайром.
Только спустя несколько мгновений Мейсон понял, что этот вопрос был совершенно излишним. Не было никакой необходимости лишний раз напоминать суду присяжных заседателей о том, что у Вирджинии уже были связи с богатыми пожилыми мужчинами. Поэтому он поторопился вновь вернуться к выяснению обстоятельств последнего вечера жизни Лоуренса Максвелла.
— Как долго вы занимались с ним любовью в тот раз?
Она ненадолго задумалась.
— Ну, может быть, час, или час с четвертью. Я не брала с собой в постель секундомер.
На губах ее появилась легкая усмешка. На галерке для журналистов Джонни и Дик перебросились парой фраз:
— Слушай, а ты способен заниматься любовью час с четвертью?
— Я уже вообще забыл, когда этим занимался.
— Почему?
— Ты что, забыл, я же собрался разводиться с женой.
— Почему обязательно с женой?
— Потому что с другими мне некогда. Это только миллионеры, которым не надо думать о хлебе насущном, могут менять девчонок, как вышедшую из моды обувь.
— Этому парню можно позавидовать. Трахаться целый час и после этого еще не жаловаться на сердце и одышку, это просто невероятно…
— Да, не то что мы с тобой…
— Мисс Кристенсен, — продолжил Мейсон, — что было после того, как вы закончили заниматься любовью?
Ни на мгновение не задумываясь, она ответила:
— Я поцеловала его и, проследив, чтобы он принял лекарства от насморка, отправилась домой.
Мейсон едва заметно поморщился. Ей совершенно не было смысла упоминать об этом злополучном лекарстве. Это могло только насторожить присяжных заседателей.
— Когда вы узнали, что мистер Максвелл умер?
— Только на следующий день.
Ее ответ звучал вполне убедительно, и Мейсон стал немного успокаиваться. Хоть тут‑то она не подкачала.
