— Ваша честь, у меня есть одно замечание, — поспешно воскликнул он.
Уайли удивленно посмотрела на Тиммонса:
— Вы хотите что‑то возразить?
Он озабоченно повертел головой:
— Видите ли, ваша честь, я хочу напомнить вам, что на два часа пополудни назначено разбирательство другого дела в этом же самом зале.
Судья скептически воскликнула:
— Спасибо, мистер окружной прокурор, что сообщили мне об этом. Однако судья здесь я, и я не хочу принимать поспешного решения только для того, чтобы угодить вам.
Тиммонс понял, что поступил опрометчиво:
— Прошу прощения, ваша честь, — он опустил голову.
— Мы не обговорили ряда серьезных моментов, касающихся этого дела, — продолжила судья. — Действия миссис Кастильо повлекли за собой угрозу для жизни другого человека. Я хочу выяснить степень ее вины. Вам это ясно, господин государственный обвинитель.
Он снова склонил голову:
— Да, ваша честь.
— Ну, вот и отлично, — воскликнула судья и стукнула молотком по столу. — Я объявляю перерыв до двух часов. Все свободны.
Когда судья покинула зал заседаний, там поднялся шум. Присутствующие в зале начали оживленно обмениваться впечатлениями по поводу того, что произошло. У всех, кто сочувствовал обвиняемой, был крайне озабоченный, хмурый вид. Помрачнел Круз, растерянно смотрела на дочь Роза, подавленно опустил голову Ник, тяжело вздохнув, отвернулась Джулия. Даже на лице окружного прокурора была написана досада. Лишь один человек в зале торжествовал, не скрывая своей радостной улыбки. Это была Джина Кэпвелл.
Сантана сидела, сокрушенно обхватив руками голову, когда к ней подошел окружной прокурор и ободряюще провел ладонью по ее руке. Она вскинула на него полные слез глаза и безнадежно покачала головой.
В обеденный перерыв некоторые из участников судебного заседания направились перекусить в ресторан «Ориент Экспресс», располагавшийся неподалеку от здания Верховного Суда.
Окружной прокурор сидел за столиком в самом центре ресторана. Изучив меню, он жестом подозвал метрдотеля и стал заказывать блюда. Джина вошла в зал ресторана и, кокетливо вильнув бедрами, уселась за стол рядом с Тиммонсом.
— А для меня ваш фирменный салат, — без тени смущения обратилась она к метрдотелю.
Тиммонс театрально застонал и заслонился от Джины папкой с меню. Из‑за своего укрытия он убедился в том, что появление Джины не дурной сон и поспешно отправив метрдотеля выполнять заказ, заунывным голосом произнес:
— Я удивлен, Джина, неужели у тебя есть деньги, чтобы ты была в состоянии заплатить за обед?
Она улыбнулась:
— Мне нравятся прокуроры с чувством юмора.
Тиммонс скривился:
— Почему бы тебе не оставить в покое Сантану? Ты проявляешь к этому делу какой‑то невероятно назойливый интерес. Мне это не нравится.
Джина скептически осмотрела его:
— Боже мой, кого я вижу перед собой. Еще один рыцарь прекрасной дамы.
Тиммонс предостерегающе поднял руку:
— Я угробил столько сил на это дело, что любое твое вмешательство вызывает во мне бешенство. Не вздумай лезть туда, куда тебя не просят.
Джина никак не прореагировала на это угрожающее замечание.
— А почему я не имею права вмешаться? Я честный гражданин и с какой это стати я должна делать исключение для Сантаны.
Тиммонс понизил голос:
— Послушай, Джина, ты можешь положить на это все свои силы, но таким образом тебе не удастся вернуть себе Брэндона.
Джина обозлилась:
— А мне очень хочется, чтобы ты остался в дураках. Я думаю, ты будешь сильно разочарован, когда судья Уайли отвергнет разработанный тобой сценарий этого судебного процесса, — с мрачной убежденностью сказала она.
Он деланно улыбнулся:
— Не смеши меня.
Джина покачала головой:
— Смейся, смейся. Но вот увидишь, что все так и будет, как я говорю. У судьи Уайли свое мнение о лихачах, которым ничего не стоит сбить человека и преспокойно уехать, не посмотрев, что с ним случилось.
Окружной прокурор опасливо оглянулся по сторонам и, подавшись вперед, злобно процедил сквозь зубы:
— Джина, не смей больше появляться в суде. Я не потерплю, чтобы ты злопыхала за спиной Сантаны.
Она брезгливо поморщилась:
— Кейт, эти разговоры о Сантане дурно влияют на мой желудок. У меня почему‑то сразу исчез аппетит. А ведь мне скоро должны принести очень вкусный салат.
Тиммонс вскипел:
— Да чтоб ты подавилась своим салатом! — воскликнул он, забыв о приличиях и присутствующих вокруг посетителях. — Запомни, если ты повредишь Сантане или попытаешься изменить ход судебного разбирательства, я сам тобой займусь.
Она начала кривляться и строить глазки.
— Ты обещаешь мне это? — с томным придыханием спросила Джина.
Он резко взмахнул рукой:
— Нет, угрожаю. Она усмехнулась:
— Мне нравиться тебя злить. Когда ты так ведешь себя, у тебя на шее вздуваются вены. Меня это очень привлекает. Я начинаю понимать чувства Сантаны по отношению к тебе. Надо же, мы чем‑то похожи с ней.
Тиммонс едва сдержался, чтобы снова не заорать:
— А я предпочитаю больше не видеть тебя на расстоянии ближе пяти шагов возле себя, — угрюмо бросил он. — Никогда не появляйся на моем пути.
Но Джина по–прежнему соблазнительно улыбнулась:
