Шагнув следом за ней через порог, он захлопнул дверь. Лицо его снова исказилось в гримасе злобной ярости.
— Определись окончательно, Сантана. Мы достаточно повеселили публику, тебе не кажется?
Она в истерике всплеснула руками.
— Прости меня. Если ты оставишь меня одну, то я не переживу этого. Я не знаю, что со мной будет.
Круз смерил жену презрительным взглядом.
— Сомневаюсь, что с тобой что‑нибудь случится. Мне ради моего собственного блага давно уже следовало бы покинуть тебя самому. Я идиот, что не сделал этого раньше. Не понимаю, на что я до сих пор надеялся. По–моему, с самого начала все было ясно.
Из глаз ее брызнули слезы.
— Круз, не говори так, — униженно промолвила Сантана. — Мне очень больно слышать эти слова.
Но он не унимался.
— Я и не собираюсь говорить. Я уже произнес слишком много слов, теперь разговаривать должна ты.
Сантана униженно опустила голову.
Джулия всплеснула руками.
— Я не понимаю, что здесь происходит.
После того, как публика покинула зал заседаний, они с окружным прокурором остались здесь вдвоем. Тиммонс пожал плечами.
— Я тоже не знаю, что здесь происходит. По–моему, тебе лучше было бы спросить у твоей подзащитной.
Он сделал безразличный вид и отвернулся. Джулия скептически улыбнулась.
— Спасибо, версию Сантаны я уже слышала. Теперь мне бы хотелось услышать несколько слов от тебя.
Он ухмыльнулся.
— Мне следовало предвидеть, что она во всем обвинит меня.
Джулия выглядела искренне удивленной.
— Ты думаешь, что это произошло из‑за того, что ты не сумел ей помочь? Это месть?
Он пожал плечами.
— А что же еще?
Она всплеснула руками.
— Я не вижу смысла в этом поступке. Сантана этим ничего не выгадала. Тогда зачем она это сделала? Почему так поступила?
Тиммонс сделал весьма озабоченный вид.
— Ну, не знаю. Скорее всего, она не простила мне того, что я не смог избавить ее от суда.
Выглядело это все крайне неубедительно, потому Джулия со скепсисом воскликнула:
— Неужели ты думаешь, что ради этого она готова была разрушить семью и потерять своего мужа? Сантана же знает, как поступит муж, узнав о ее любовнике. Он разведется с ней.
Тиммонс зло усмехнулся.
— А может быть, она только этого и ждет. Откуда ты знаешь? Чужая душа — потемки.
Джулия не скрывала своего возмущения.
— О чем ты говоришь? Ты видел, как она бросилась за ним?
Тиммонс рассмеялся.
— Ну, и что? Ты видела ее состояние? Она просто потеряла голову и не соображала, что делает.
Джулия на некоторое время умолкла.
— Ты утверждаешь, что она все выдумала, — полуутвердительно сказала она, прохаживаясь по кабинету.
Тиммонс театрально вскинул руки.
— О бог мой! Что значит, я утверждаю? Перестань, Джулия. Мы иногда встречались, разговаривали, обедали вместе. Она мне звонила, но я не догадывался, что она делает это лишь для того, чтобы возбудить в муже ревность. Поди догадайся, что у нее на уме. Все ведь было так безобидно.
Джулия не скрывала своего скепсиса.
— А ты, конечно, проявил благородство и не воспользовался ситуацией. Она прямо бросалась тебе на шею, а ты никак на это не отреагировал.
Тиммонс сделал обиженное лицо.
— Дорогая, мы с Сантаной знакомы со школы. Я понимаю, ей было плохо, ее мучили сомнения. Если она желала поделиться со мной, как я ее мог оттолкнуть?
Джулия продолжала допытываться:
— Интересно было бы узнать, чем же ты ей помог? Исполнял роль ее духовного пастыря?
Тиммонс отмахнулся.
— Джулия, это что, допрос?
Она усмехнулась и, бросив на него пристальный взгляд, сказала:
— Я убеждена в том, что ты сможешь доказать судье свою непричастность к этому делу, ведь никаких улик против тебя нет.
Тиммонс пожал плечами.
— Ну, конечно, а ты что, сомневаешься в этом? Я опровергну дурацкую версию Сантаны, потому что это сплошное глупое вранье.
Круз метался по комнате, как затравленный зверь. В общем, в его положении ничего другого не оставалось делать.
— Ну, ладно, рассказывай, Сантана, я слушаю.
Ее голос дрожал.
— Я не знаю, зачем я это сделала, но так получилось, так вышло само собой. Мне даже трудно все объяснить.
Круз не хотел даже смотреть на жену.
— Возможно, я не идеальный муж, но я был верен тебе. Я даже не понимаю, как тебе могло такое прийти в голову.
Она обозленно возразила:
— Но твое сердце принадлежало не мне. Тебе даже не удавалось этого скрыть.
Круз вспыльчиво взмахнул рукой.
— Только не надо вину за свою измену возлагать на меня. Это, по меньшей мере, нечестно.
— Я только пытаюсь объяснить свое поведение! — закричала она. — Я страдала, я боялась, что ты не любишь меня.
Он осуждающе покачал головой.
— И поэтому утешалась с Кейтом?
— Да! — выкрикнула она. — Да, именно так! Я знала, как ты к нему относишься, и хотела разозлить тебя. А Кейт воспользовался удобным случаем, но мне было все равно.
Он поморщился.
— Когда ты начинаешь об этом рассказывать, я чувствую, как меня тошнит. Твой рассказ вызывает у меня отвращение, — отчужденным тоном сказал он.
— Ты думаешь, я не понимаю тебя? — в ее голосе слышалась горечь. — Я просто пытаюсь убедить тебя, что когда‑нибудь ты сможешь понять меня. Твои чувства сейчас абсолютно естественны. Но, может быть, тебе не стоит так поспешно осуждать меня?
