— Тебе нужно будет благодарить бога, если ты сумеешь от нее отвязаться. У этой дамочки, наверняка, острые зубки. И если уж она в тебя вцепилась, то тебе придется приложить немало усилий, чтобы вырваться. Поверь, Мейсон, мне и моему жизненному опыту. То, что ты пытаешься представить как невинную встречу, на самом деле тонко просчитанная акция. Да и потом, судя по тому, что она заочно знакома со всеми — ты, наверно, рассказал все, что знал. Что ты там наболтал ей про меня?
— Странно, мне казалось, что ты с первого взгляда должна влюбиться в свое отражение… Но, судя по всему, Лили произвела на тебя другое впечатление.
— Ты ошибаешься насчет моей любви к Лили Лайт! Я не испытываю к ней ни грамма теплых чувств.
СиСи, которого тоже интересовало поразительное сходство Лили Лайт с Джиной, подошел к сыну, с трудом сдерживая постоянно охватывающее его в разговорах со своей бывшей супругой раздражение, обратился к Джине.
— Послушай, у меня складывается такое впечатление, что Мейсон познакомил нас с еще одной из твоих родственниц. Интересно, где ты ее до сих пор прятала? Может быть, это какое-нибудь тайное оружие, приготовленное тобой для борьбы с нами?
— Не смеши меня, СиСи. С этой женщиной я не знакома. Мне никогда в жизни не приходилось встречаться с ней. Надеюсь — больше и не придется. С меня вполне достаточно знакомства.
— Ты уверена в этом? Вы удивительно похожи. Я, честно говоря, не склонен тебе верить.
Джина бросила на Ченнинга-старшего такой оскорбленный взгляд, что ему пришлось отвести глаза в сторону.
— Ты, конечно, можешь мне верить или не верить — это твое дело. Но Хейли — моя единственная родственница.
По лицу Мейсона было видно, что он испытывает по отношению к Джине некоторое сочувствие.
— Отец, внешнее сходство — это всего лишь совпадение. Первое и, к счастью, последнее.
— Лили — добрая женщина, — продолжил Мейсон. — Она незаурядная женщина, а ты…
— Очень смешно, Мейсон! Тебе сегодня как никогда удается черный юмор.
— Джина, это действительно была шутка. Джина не выдержала и, нацепив на лицо маску обиженного целомудрия, гордо удалилась.
— Интересно, а какое впечатление произвела на тебя Лили Лайт? Согласись, что она действительно необычная женщина.
— Ну… Я не могу сказать, что она не произвела на меня никакого впечатления, — неопределенно сказал он. — Что-то в ней есть…
— Ты предлагал мне поселиться в твоем доме. Твое предложение по-прежнему остается в силе?
— Да, конечно.
— Тогда я принимаю твое приглашение, — быстро сказал Мейсон. — Но я возьму с собой Лили.
— Прости?.. — вопросительно произнес он. — Честно говоря, я ничего не понимаю. Может быть, я ослышался?
— Ей негде жить, — объяснил Мейсон. — Я хотел бы, чтобы она поселилась в нашем доме.
— Твое предложение, Мейсон, конечно, очень лестно для меня — принимать в своем доме такого знаменитого пастыря, как Лили Лайт, очень почетно. Однако, в таком случае возникает беспрецедентная ситуация — духовный лидер делит ложе с одним из своих учеников. Причем, оба делают это без всякого стеснения. Я, конечно, не ханжа. Но вы можете оказаться в щекотливой ситуации. Что, если об этом узнает паства?
Мейсон выглядел так, словно ничего другого он и не ожидал услышать от отца.
— Отец, я совершенно не собираюсь делить с ней ложе. Так что ты напрасно подозреваешь меня в капитуляции перед плотским грехом. А что касается Лили, то я собирался предложить ей в качестве временного пристанища наш домик для гостей. Это было бы весьма удобно.
— Ты думаешь, что это устроит Лили? Ну что ж, если ты сам настаиваешь на этом…
— Я думаю, что Мэри не стала бы возражать против этого, будь она жива. Разумеется, Лили вполне могла бы остановиться в отеле. Но меня это сильно беспокоит. Честно говоря, я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы она пожила немного у нас.
— Мейсон, я никак не могу поверить в то, что набожность и праведность сменили изворотливость и точный холодный расчет.
