— Похоже, что тебе не нравится тот путь, который Лили Лайт открыла для меня.
— Твоя знакомая может остановиться в нашем домике для гостей… — предпочитая не вдаваться в новую дискуссию о преимуществах и недостатках учения Лили Лайт, ответил Кэпвелл-старший.
Возможно, он еще попытался бы поговорить с сыном, но блеснувший в глазах Мейсона огонек фанатизма лучше всяких слов сказал о том, что такой разговор был бы бесполезной тратой времени.
— Я полагаю, что это произойдет уже сегодня? — спросил СиСи напоследок.
— Да, очевидно. Спасибо, отец.
Заметив, что к ним направляется Лили Лайт, СиСи поторопился расстаться с сыном.
— Мне еще нужно кое о чем поговорить с Софией, — словно извиняясь, сказал он.
— Да-да, конечно, отец.
Ченнинг-старший, даже не задумываясь о том, что его отговорка выглядит лишь слабым оправданием, мгновенно исчез в другом конце шатра.
Следом за Лили Лайт с радостной улыбкой на устах шагал окружной прокурор.
— Мейсон, — озабоченно сказала Лили. — У нас возникла небольшая проблема.
— В чем дело?
Мисс Лайт показала рукой на окружного прокурора, лицо которого украшала торжественная улыбка.
— Мистер Тиммонс запрещает мне проводить сегодняшний прием.
На месте разборки, как всегда в подобных случаях, мгновенно оказалась Джина. Как ни странно, однако, костыли отнюдь не мешали ей перемещаться по шатру со скоростью ветра.
— Так в чем дело? — спросил Мейсон.
По лицу окружного прокурора было видно, что он с трудом подавляет в себе желание издевательски расхохотаться.
— У вас нет разрешения, которое должно быть получено в том случае, если число участников превышает двадцать пять человек, — с сознанием собственного превосходства произнес Тиммонс.
Мейсон терпеливо выслушал его и, достав из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумагу, протянул ее окружному прокурору.
— Если вас интересуют формальности, мистер Тиммонс, — с подчеркнутой вежливостью сказал он, — то сегодня днем я заходил в городской муниципалитет и уладил все организационные дела. Прочтите.
— Ну, что ж, — поворачиваясь к собравшимся, торжественно объявила Лили Лайт. — Господа, я прошу минуточку внимания.
Под шатром собралась уже довольно приличная компания — несколько десятков человек в соответствующих такому случаю костюмах. Здесь были сливки городского общества — бизнесмены, чиновники муниципалитета, несколько священников и, разумеется, вездесущие журналисты и репортеры.
— Итак, местные власти не могут наложить запрет на проведение сегодняшней нашей встречи, — продолжила мисс Лайт. — Поэтому, я предлагаю вам занять свои места. Через несколько минут мы начнем.
— Передайте, пожалуйста, в билетные кассы о наличии дополнительного свободного места! Думаю, что страждущим, которые толкутся вокруг этого шатра,
будет приятно услышать о том, что я покидаю вас. Лили тут же повернулась к Джине.
— Почему ты так боишься, Джина? Тебе страшно слушать слова правды?
— Дорогуша, — холодно сказала Джина, — я ничего не боюсь — ни тебя, ни других придурков, вроде тебя.
— Нет, Джина. Я все-таки права. Ты боишься правды. И именно этот страх заставляет тебя бежать.
— Правды? Да кто бы говорил насчет правды! Ты дурачишь людей, ты обещаешь, что в союзе с тобой их жизнь станет счастливой, что они избавятся от пороков! Ты называешь иллюзию правдой! В таком случае, что же такое ложь? Скажи мне.
— Джина, я ничего и никому не обещаю, — спокойно сказала она. — Я только открываю людям тайны их души. Некоторые сравнивают меня с зеркалом, в котором человек видит свой истинный облик… Я даю людям шанс. Я позволяю им забыть о темных сторонах их душ. Когда изображение оказывается страшным и уродливым — это пугает их. Именно этого ты и боишься. Но я ни в чем не виню тебя. После того, когда я встретилась с многими тысячами людей, которые открыли мне душу, меня ничуть не удивляет твое поведение. Ты не должна пугаться. Я хочу лишь указать тебе путь к спасению.
Поскольку все это происходило на глазах у нескольких десятков любопытствующих жителей Санта-Барбары, Джина решила не раздувать скандал.
— Ну, хорошо, — милостиво улыбнувшись, сказала она. — Я останусь.
