— Представляю себе, как ты расстроена, — иронически прокомментировал он. — Ты приложила массу усилий, чтобы Сантану упрятали в тюрьму.
Джина сделала обиженное лицо.
— Я хотела только одного — вернуть себе опекунство над Брэндоном.
Круз решительно взмахнул рукой.
— Не беспокойся о Брэндоне, я о нем сам позабочусь. Что тебе нужно? Выкладывай и побыстрее убирайся отсюда. Мне неприятно видеть твое лицо в такое время. Боюсь, что оно будет сниться мне до утра.
Джина с некоторым смущением опустила глаза.
— Я думала, что… Если бы я получила информацию, которая могла повлиять…
— Подожди, подожди, — перебил ее Кастильо, — ты что, видишь, во мне сообщника? Хочешь со мной договориться? Что ты вообразила? Ты думаешь, я теперь не стану выяснять, как ты приучила ее к наркотикам?
— Нет, нет, — торопливо воскликнула она, — я вовсе не этого хочу.
Конечно, Джина хотела именно этого. Она пришла в дом Кастильо в надежде выгодно обменять только что полученную из первых рук информацию на что‑нибудь полезное для себя. Но Круз был не из той породы людей, которые способны не компромиссы со своим врагом.
— Ну вот и хорошо, — обвиняюще ткнув пальцем в Джину, заявил он. — Потому что, если бы ты хоть заикнулась об этом, я просто открутил бы тебе башку.
Круз не выбирал выражений, со всей откровенностью демонстрируя Джине свое настроение и чувство. Его решительность была так очевидна, что Джина в смятении переминалась с ноги на ногу, не зная что сказать. Все ее аргументы были исчерпаны и, кроме своего довольно скудного товара, ей больше нечего было предложить.
К тому, по настроению Круза можно было вполне догадаться, что в следующую минуту он просто вышвырнет Джину из дома. Ситуацию разрядила лишь негромкая трель телефонного звонка. Круз поднял трубку аппарата, стоявшего в прихожей:
— Да.
Он выслушал сообщение и хмуро спросил:
— Ну так что, это серьезно? Хорошо, соедини меня напрямую. Запомни раз и навсегда, я ни в чем не буду обвинять Сантану. Ах, вот как? Ну хорошо, сейчас приеду.
Джина, с напряженным вниманием слушавшая этот разговор, попыталась о чем‑то заикнуться, но Круз не дал ей даже рта раскрыть.
— Вы с Кейтом окажетесь за решеткой, — с холодной уверенностью сказал он, накидывая на плечи пиджак. Ведь вы неразлучная пара. Может быть, совместная прогулка по местам, не столь отдаленным, укрепит ваш союз.
Кастильо оделся и, распахнув дверь, показал Джине на выход.
— Давай, мотай отсюда, — не слишком вежливо сказал он. — Мне пора ехать.
Джина в немой растерянности оглядывалась по сторонам.
— Ну погоди, погоди, — после некоторого замешательства воскликнула она. — Ты же мне не дал и рта раскрыть. По–моему, ты так и не понял, зачем я пришла.
Он смерил ее пронзительным взглядом.
— Я все прекрасно понял. И то, что ты не сказала ни слова, меня вполне устраивает. Я даже знать не хочу, зачем ты приходила. Давай, топай.
С видом невинно оскорбленной добродетели Джина задрала вверх нос и, опираясь на палку, поковыляла на крыльцо.
Во время схватки на полу церковного подвала первым до пистолета дотянулся доктор Роулингс, однако Перл успел перехватить направленное на него оружие, и вылетевшая из ствола пуля с визгом ударилась в кирпичную стену. Выстрел был таким оглушительным, что Кортни на минуту оглохла.
Открыв глаза, она увидела, что схватка закончилась. Перл, тяжело дыша, поднялся с пола с пистолетом в руке, а доктор Роулингс с тихим хныканьем отползал к полуразрушенной кирпичной стене.
— Ну, как вам нравится такой оборот? — мстительно спросил Перл. — Вы ощущаете себя сверхчеловеком?
Губы на побелевшем лице Роулингса дрожали, и весь он трясся, как осиновый лист на ветру.
— Прошу вас… — бормотал он, закрываясь дрожащими руками от направленного на него пистолета. — Пощадите меня, пощадите.
Перл едва сдерживался от охватившего его желания немедленно нажать на курок.
— О чем вы просите? — зло сказал он. — Вы столько лет издевались над людьми в своей клинике.
— Клянусь вам, я никому не желал зла, — канючил Роулингс. — Я пытался лечить своих больных, они любили меня…
Перл усмехнулся.
— Вы признавали только один, самый радикальный способ лечения — избавить человека от всяческих мук, связанных с жизнью, лишив его самой жизни. Вы за это поплатитесь.
В голосе его таилась такая угроза, что Кортни, испытавшая по отношению к скулящему, ноющему существу в углу подвала, чувство, близкое к жалости, попросила Перла:
— Не надо, ты же видишь, на что он теперь похож.
Перл мрачно покачал головой.
— Не прерывай меня.
Он решительно шагнул навстречу Роулингсу, который весь съежился и, закрывшись руками, как будто это могло ему помочь, отползал в угол.
— Что, что вы собираетесь делать? — заныл он. — Не надо, пощадите меня, проявите милосердие.
— Я собираюсь закончить дело, начатое моим братом Брайаном, — с холодной решимостью сказал Перл. — Я собираюсь разоблачить ваше преступление, но сначала мы покончим со всеми нашими делами здесь. Вы разберете кирпичную кладку и достанете оттуда тело моего брата. Вы сделаете это сейчас, немедленно. Быстро вставайте.
