— Советую тебе не слишком полагаться на свои впечатления. Джина относится к тебе с такой же любовью, как и к твоей супруге. Убирайся отсюда.
Круз дышал так тяжело, будто в доме Тиммонса не хватало кислорода.
— Скоро я посажу тебя, — враждебно сказал он. — Очень скоро, я уверен в этом.
Глаза Тиммонса стали наливаться кровью.
— Убирайся отсюда, — повторил он с глухой угрозой.
После дуэли взглядов Круз, наконец, повернулся и зашагал к двери. Окружной прокурор при этом демонстративно отвернулся. Когда шаги Кастильо еще не стихли на лестнице, Тиммонс разъяренно швырнул бокал с недопитым виски в дверь, салютуя уходу Круза звоном разбитого стекла.
Пока полицейские одевали наручники на доктора Роулингса, Перл с фонариком в руке заглядывал за полуразрушенную стену.
— Здесь его нет, — обескуражено произнес он. У Роулингса глаза поползли на лоб.
— Этого не может быть, — потрясенно произнес он. — Этого не может быть. Я сам закладывал эту стену. Это невозможно. Брайан должен быть там.
— Пусто, здесь ничего нет, — отозвался из‑за стены Перл. — Совершеннейшая пустота, и никаких следов.
Кортни стояла рядом с ним, пытаясь заглянуть за кирпичные развалины.
— Да, но, Перл…
— Кортни! — возбужденно воскликнул Перл. — Ты понимаешь, что это означает?
Она радостно улыбнулась.
— Да. Наверное, Брайан жив?
— Да, — подхватил Перл, — жив. Ты считаешь, что он жив?
Он стал обрадованно трясти девушку за плечи, крича, как ненормальный:
— Он жив, жив! Поверить не могу, он жив! Кортни, ударь меня, чтобы я не сошел с ума. Я не мог на это и надеяться.
В истерике расхохотавшись, он закрыл лицо руками и, выпрямившись, откинул голову назад.
— Не может быть, — то и дело повторял Роулингс. — Это невозможно.
Чтобы еще раз убедиться в том, что они не ошиблись, Кортни взяла у Перла фонарик и еще раз посветила на обломки кирпичной стены.
— Смотри, что это?
Она вдруг нагнулась и вытащила из‑под кусков битого кирпича кусок сыромятной кожи с застежкой. Сырость сделала свое дело, и застежка была уже почти насквозь проржавевшей.
— Что это такое? — спросила Кортни.
— Где? Покажи, — взвился Перл.
Он повертел найденный в развалинах предмет перед глазами и вдруг обрадованно воскликнул:
— Это же собачий ошейник!
Она тут же подтвердила:
— Да, это ошейник.
Доктор в истерике рассмеялся.
— Чертов пес.
— Какой пес? — тут же метнулся к нему Перл.
— Он жил у нас в институте, — запинаясь, объяснил Роулингс, — очевидно, он забрался в подвал и откопал Брайана, пока стена была еще сырая. Как же его звали? Я сейчас, наверное, и не вспомню. У него была какая‑то странная кличка из рыцарских романов.
Роулингс умолк и, покорно подчинившись жесту полицейского, который указал ему на выход, поплелся к лестнице.
— Кортни, ты не представляешь, как я счастлив! — воскликнул Перл, заключая девушку в свои объятия. — Ты понимаешь, что это означает для меня? Если Брайан жив, то я должен обязательно найти его.
— А ты веришь в то, что он смог благополучно выбраться отсюда? — спросила она.
— Верю, — сквозь слезы сказал Перл. — Огромная тяжесть свалилась у меня с сердца. Теперь я знаю, что мои поиски были ненапрасными, и я доведу это дело до конца, мы обязательно встретимся.
Этот небольшой домик на усаженной невысокими деревьями улице, ничем не отличался от сотен и тысяч других таких же домов. Такие же дощатые стены, такое же невысокое крыльцо, дверь с отверстием внизу для собаки, закрытые жалюзи окна.
Худой изможденный мужчина с длинными, давно не стриженными волосами и густой щетиной на лице лежал, прикрывшись одеялом на большой кровати в скромно обставленной комнате. Видавшая виды мебель, не слишком ухоженные стены говорили о том, что в этом доме давно не знали достатка.
Забавный лохматый пес нырнул в дверь, неся в зубах свернутую в трубку газету. Остановившись рядом с постелью, он встал на задние лапы и положил газету рядом с хозяином.
Мужчина открыл глаза и, подняв руку, слабо потрепал собаку но загривку. После этого он приподнялся на локти и взял со стоявшего рядом с изголовьем кровати столика пузырек с таблетками. Его слабый голос прозвучал в вечерней тишине еле слышно.
— Персиваль, ложись рядом…
